Страница 10 из 12
Версия о причастности водителя отпала сама собой. Тем более что и ветеран сказал, что расслышал, как на крики кто-то бежал снизу. Пока смелый старичок спускался по лестнице, все уже закончилось, и он застал водителя около неподвижного Сысоева да разбитое окно. Собственно, это домыслы ветерана о том, что водитель помог Гришину выпрыгнуть, и были причиной возникновения у Гурова такой версии.
Еще одним достижением Тяжлова был нож. Оперативник нашел его около электромотора в будке лифта после того, как узнал о причинах его поломки. Как оказалось, кто-то взломал замок на будке и обрезком трубы застопорил подъемный механизм. Мотор лифта от этого сгорел, и от Тяжлова потребовали взыскать его стоимость с «диверсанта».
Гуров не сомневался, что взыскивать будет не с кого. Тяжлов привез с собой обрезок трубы и сломанный нож и отдал их на экспертизу. Полковнику было ясно как дважды два, что на обоих предметах найдут отпечатки пальцев Гришина. К тому же Гуров не сомневался, что именно этим ножом были проколоты колеса сысоевской машины.
Преднамеренность покушения на убийство была очевидна. К тому же при такой его подготовке не могла идти речь о сведении счетов. Да и какие счеты могут быть у слесаря трамвайного депо и владельца автомастерской? Конечно, исключать этот вариант с лета было глупо, поэтому Гуров выкинул его из головы до возвращения Багаева.
Круг замыкался, как и в случае с Артемовым. Причем покушение совершено без видимых причин. Хотя и подготовлено было лучше. Убийца скрыться и не пытался. При первой же угрозе задержания он покончил жизнь самоубийством. На этом все и заканчивалось.
Гуров вспомнил слова Крячко об элитном клане убийц и усмехнулся. Действительно, где-то в Китае существовал такой клан. Его члены были в высшей степени профессиональны и выполняли заказы безукоризненно. В случаях редких провалов они никогда не давались в руки правосудия живыми, мгновенно убивая себя. Глупо было проводить параллели. Ни Артемов, ни Гришин профессионализма не проявили. Да и какой у нас в России может быть клан? Наши киллеры были или «быки» из подворотни, или подготовленные еще в органах ГБ одиночки. Причем ни у одного из тех, кого вычисляла милиция, и мысли не возникало о том, чтобы тихо уйти из жизни, не принося больше вреда окружающим. Они скорее стали бы палить из ствола во все стороны с криком: «Подходите, суки! Все равно живым не дамся!»
И все же уверенность в том, что оба преступления связаны одним и тем же контекстом, крепла у Гурова с каждой минутой. Если среди данных, что собирает Веселов, удастся найти еще прецеденты, то полковник может праздновать победу и над скептиком Крячко, и над ворчуном Орловым.
Капитан выбрался из архива к двум часам. Он не стал стенать по поводу того, какую работу пришлось проделать. Гуров и сам заметил усталость в его глазах. Он отправил обедать Веселова с Тяжловым, а сам забрал у капитана дискету с информацией и пошел в приемную генерала.
Своего компьютера у Гурова не было. Он не хотел ходить по этажам и побираться, поэтому и решил воспользоваться машиной секретаря. Усевшись рядом с мягкосердечной Верочкой, напускавшей на себя строгий вид, чтобы соответствовать перед посторонними посетителями занимаемой должности, Гуров углубился в работу.
Информации оказалось действительно предостаточно. Сыщик поглощал кофе чашку за чашкой. Он настолько увлекся анализом, что даже не обращал внимания и на самого Орлова. Генерал дважды выходил из своего кабинета, качал головой, глядя на Гурова, и возвращался обратно.
К четырем часам нужный прецедент был найден. Он был только один в хаотическом нагромождении убийств на почве ревности, хулиганских нападений и прочей ерунды, но и этого Гурову хватило.
Три месяца назад несколькими ножевыми ранениями был убит банковский служащий. Этих ран вполне хватило для остановки сердца, но убийца не поленился и отрезал клерку голову. Свидетелей не было, и убийство осталось бы нераскрытым, если бы не счастливая случайность: парочка влюбленных, забравшихся в самый угол Ботанического сада, наткнулась на повешенного.
Чтобы опознать самоубийцу, какой-то оперативник предложил снять с него отпечатки пальцев, и оказалось, что именно эти пальчики были на ноже, брошенном рядом с трупом банковского клерка. То, что преступник покончил жизнь самоубийством, сомнения не вызывало. Следователь посчитал, что убийца сделал это в приступе раскаяния, и дело закрыли. Гуров решил забрать и этот случай в свою коллекцию.
Вернувшись в свой кабинет, Гуров застал там всю честную компанию во главе с полковником Крячко. Станислав как ни в чем не бывало восседал в гуровском кресле и слушал доклад Багаева.
– Ты уж извини, Лев Иванович, что я тут с твоими ребятами без тебя побеседовал, но картинка интересная вырисовывается. – Крячко поднялся, уступая Гурову место. – Боюсь только, что нам генерал ее даже в сортире прикрепить не позволит!
– Помолчи, остряк-самоучка, – предвидя новую волну ерничания, проговорил Гуров. – Сядь лучше в сторонке да послушай еще раз.
– Сяду на пенек, съем пирожок! – съязвил Станислав, но после этого затих и стал слушать.
Багаев выяснил достаточно, но ничего примечательного в собранных фактах не было. Родился, учился, женился и тому подобное. Сейчас живет с сожительницей, а двое детей от первого брака находятся в Ярославле вместе со своей матерью.
Единственным ярким фактом биографии Гришина был его беспросветный алкоголизм (тут Гуров насторожился). Первый раз Гришина пытались лечить еще при Михаиле Сергеевиче, отправив в ЛТП. Попытка успехом не увенчалась, и второй раз слесарь депо лечился сам. Он кодировался на год, пытаясь вернуть семью. Но после окончания срока кодирования на радостях запил и из запоя после этого выбирался редко.
Единственной причиной, по которой его держали на работе, были «золотые руки». В любое время и в любом состоянии Гришин был способен починить что угодно. От работы он никогда не отлынивал, и сердобольная председатель профкома устроила сбор средств на третье лечение Гришина. Нужную сумму собрали, и вчера абсолютно трезвый слесарь первый раз после лечения вышел на работу.