Страница 140 из 145
Такого разрешения мы, разумеется, не дали. Лейтенанту было сказано: если к 15 часам от коменданта цитадели не последует ответа о безоговорочной капитуляции гарнизона, советское командование больше не будет вступать в переговоры и начнет штурм крепости. Лейтенанту был вручен ультиматум за подписью командира 132-й стрелковой дивизии Героя Советского Союза полковника И. В. Соловьева.
Немецкий лейтенант вернулся в крепость. Капитулирует ли наконец ее гарнизон? Этот вопрос волновал всех нас, в том числе и командование армии. Генерал-лейтенант Ф. И. Перхорович уже раза три звонил мне с командного пункта, интересовался, как идут переговоры.
Поскольку "дипломатия", как солдаты назвали переговоры с гарнизоном крепости, происходила открыто, у всех на глазах, то это, естественно, вызвало много разговоров. Когда я в полдень пришел в расположение одного из батальонов, на меня посыпался град вопросов. Затем разговор стал общим.
- Видно, еще придется поддать жару гитлеровцам, что сидят в крепости, товарищ полковник? Без огонька их, мне кажется, не проймешь, - поднялся шустрый ефрейтор с двумя орденами Славы на гимнастерке.
- Ничего, - ответил я. - Подождем еще несколько часов. Нам ведь не к спеху.
- Это верно. Но если потребуется, то мы мигом раздавим гадов, коль не хотят сдаться добровольно.
- Раздавим-то раздавим. Тут сомнения нет, - заметил пожилой солдат, растирая в пальцах влажную землю. - Только я так полагаю: нет расчета лезть под пули из-за какой-то сотни взбесившихся фашистов. Войне-то скоро шабаш, хочется вернуться домой с победой. И потом сегодня праздник, Первомай.
- Трусишь, дядя! - съязвил ефрейтор.
- Я солдат, паря. Прикажут штурмовать эту самую крепость, от других не отстану. Но без нужды, по моему разумению, нет смысла подставлять голову под пули. Теперь, где можно, лучше мирным путем улаживать дело.
Я поддержал старого солдата...
В ожидании время тянулось медленно. Командующий артиллерией 132-й стрелковой дивизии отдал приказ начать подготовку к артиллерийскому обстрелу крепости. Готовились к штурму и стрелковые подразделения.
Ровно в 15.00 в воротах цитадели показались комендант крепости и его заместитель. Навстречу им пошел майор Гришин с переводчиком.
- Прошу сообщить вашему командованию, герр майор, что гарнизон цитадели принял решение капитулировать, - сказал комендант.
В крепость через разминированные ворота вошли подразделения 605-го стрелкового полка дивизии полковника Соловьева. Немецкий гарнизон - более 200 солдат и 24 офицера - к тому времени уже сложил оружие и застыл в неподвижном строю на площади. Неподалеку от строя военных толпились гражданские: пожилые мужчины, женщины, дети, всего сто с лишним человек. Они настороженно и не без тревоги смотрели на советских солдат. Вслед за стрелковыми подразделениями в крепость въехала автомашина с громковещательной установкой. Над поверженной цитаделью прозвучали слова:
- Внимание! Внимание! Мирные жители могут беспрепятственно покинуть крепость. Повторяем. Гражданскому населению разрешается покинуть крепость и идти домой.
Сразу потеплели поначалу суровые и недоверчивые лица старых немцев. Облегчением и радостью засветились глаза женщин. Выжидательная тревога на лицах детей сменилась озорным любопытством.
Немецкие солдаты и офицеры под небольшим конвоем были отправлены на сборный пункт дивизии. На месте, в крепости, остались лишь находившиеся в госпитале раненые и больные, обслуживавший их медицинский персонал и сотрудники химической лаборатории, о существовании которой мы узнали уже после капитуляции гарнизона цитадели.
Я приехал на командный пункт армии, доложил генерал-лейтенанту Ф. И. Перхоровичу и генерал-майору И. Н. Королеву о том, что задание Военного совета выполнено - гарнизон Шпандауской крепости сложил оружие.
- Все-таки сдались, бестии, - удовлетворенно произнес командующий. - Я знал, что сдадутся. Деваться-то им некуда... Ну что ж, будем считать это еще одной нашей победой. Особая ценность ее в том, что она достигнута без боя.
Когда я собрался уезжать к себе в политотдел, Франц Иосифович наказал мне передать от его имени благодарность офицерам, принимавшим участие в переговорах с гарнизоном крепости Шпандау, а всех политотдельцев поздравить с праздником Первомая.
Так закончилась эта, во многом характерная для завершающего этапа войны история. В летопись политотдела 47-й армии она вошла под наименованием "Операция "Цитадель Шпандау".
* * *
Первомайский вечер выдался дождливым. Политотдел армии находился в те дни довольно далеко от Шпандау - в селении Премниц, что в нескольких километрах от города Ратенов. Фронт наступательных действий армии растянулся на многие десятки километров. Только дивизии 125-го стрелкового корпуса, занимая рубеж Гельтов, Потсдам, Кладов, Шпандау по западному берегу реки Хафель, действовали почти на 35-километровом участке. Основными своими силами корпус очищал от разрозненных групп противника лесной массив юго-западнее Потсдама. Более 20 километров достигала ширина фронта наступления войск армии и в районе Бранденбурга, где наши стрелковые части во взаимодействии с гвардейцами-кавалеристами вели завершающие бои по одновременному уничтожению нескольких групп противника. Ни на один день не прекращали боевых действий наши соединения и в самом Берлине.
Если к тому же иметь в виду, что стабильного, непрерывного фронта фактически уже не существовало, а разрозненные очаги сопротивления врага были разбросаны повсюду и их приходилось объезжать, то нетрудно понять, сколь долог (несмотря на наличие прекрасных дорог) был мой путь "домой" - в село, где располагался политотдел армии. Добрался я туда уже с наступлением темноты.
Меня ждали. В большом доме с остроконечной черепичной крышей собрались прибывшие для доклада из войск работники политотдела, чтобы впервые за время войны вместе отпраздновать Первомай.
Вместе со всеми сажусь за стол с небогатыми яствами. Подполковник И. В. Гавриков, наш бессменный начальник отделения кадров, нерешительно (все знали мое отношение к "зеленому змию") достает из-под стола алюминиевую флягу.