Страница 119 из 145
С первых же дней оккупации этих районов Польши, то есть с сентября 1939 года, фашистское правительство Германии с особой жестокостью и последовательностью проводило здесь политику колонизации. Гитлеровцы уничтожали польскую интеллигенцию, закрыли польские школы, кинотеатры, библиотеки - все без исключения национальные учреждения культуры. Даже в таких довольно крупных городах, как Гостынин, Коваль, Бжесц-Куявски, Влодславек и другие, не осталось ни одной польской школы.
Большинство польского населения было выселено из области "особых государственных интересов Германии" в "генерал-губернаторство" (в районы Кракова и Карпат), а также вывезено на фашистскую каторгу в Германию. В селах действовали специальные комиссии под названием "бауэр зидлунг", которые занимались выселением польских крестьян с лучших земель в отдаленные глухие районы. Выселением и ограблением городских жителей ведали комиссии СС. Колонизаторы лишали поляков всякой собственности. Владельцами промышленных и торговых предприятий, земель, лугов, лесных угодий могли быть только переселившиеся сюда немца и фольксдойче (немцы польского происхождения). Поляки, оставленные по решению эсэсовских комиссий на месте, в сущности, не пользовались никакими правами, кроме права до глубокой старости работать на немцев. Их человеческое достоинство всячески попиралось. При встрече с любым немцем, даже подростком, поляк за десять шагов обязан был снять головной убор и низко поклониться. Полякам-мужчинам до 28 лет, а женщинам до 25 лет, согласно приказу фашистских колонизаторов, не разрешалось вступать в брак; вступление в брак с немцем или немкой каралось расстрелом. По всякому поводу, а часто просто по прихоти колонизаторов, производились массовые казни. Обо всем этом со слезами и гневом рассказывали жители освобожденных городов и сел на массовых митингах наших воинов и местного населения. Выступали на этих митингах также и советские люди, вызволенные Красной Армией из концентрационных лагерей и с фашистской каторги. После таких митингов священная ненависть к палачам и поработителям переполняла сердца солдат, и они неудержимо рвались в бой.
Никогда не забыть радушия, с которым встречало советские войска польское население. Эти встречи превращались в подлинные манифестации братской дружбы между поляками и советскими воинами.
Каждый вечер редактор армейской газеты "Фронтовик" подполковник А. Чурносов вместе со сводкой Совинформбюро приносил мне принятые по радио приказы Верховного Главнокомандующего о новых и новых победах советских войск. Тексты поздравительных приказов одновременно принимались по радио в дивизиях и полках. Несколько раз в приказах среди отличившихся в боях за освобождение польских городов назывались и войска нашей армии. Во всех таких случаях солдатам, сержантам и офицерам в тот же день вручались благодарственные письма. Там, где позволяли условия, вручение таких писем производилось в торжественной обстановке. Хотя церемония порой занимала много времени, в моральном плане это с лихвой окупало себя.
В войсках горячо обсуждалось сообщение Совинформбюро о потерях противника и трофеях войск 3, 2, 1-го Белорусских, 1-го и 4-го Украинских фронтов за время наступательных боев с 12 по 24 января. Лаконичный перечень цифр говорил о многом. Только за двенадцать дней наступления пяти наших фронтов противник потерял убитыми и пленными 380 тысяч солдат и офицеров, 592 самолета, 2995 танков и самоходных орудий, 7932 артиллерийских орудия, 7386 минометов, 26 019 пулеметов, 34019 автомашин. Наибольшие потери в людях и боевой технике гитлеровцы понесли на главном направлении - в полосе наступления 1-го Белорусского фронта.
Я был очевидцем того, с каким восторгом солдаты слушали чтение сводки. Когда агитатор умолк, послышались возгласы:
- Теперь-то уж гитлеровцам не оклематься!
- Их песенка спета!
- Одним словом - Гитлер капут!
Восторженное настроение воинов было понятно каждому. И все же мудро заметил тогда один из пожилых сержантов:
- Капут-то оно капут, а успокаиваться, однако, рановато. Немало еще придется нам повозиться с этим сбродом. Хотя и отступает фашист, но будет еще крепко огрызаться...
* * *
В первых числах февраля на заседании Военного совета командующий армией Ф. И. Перхорович (с 27 января - уже генерал-лейтенант) приказал начальнику штаба Григорию Сергеевичу Лукьянченко доложить предварительные результаты наступления армии за семнадцать дней - с 15 по 31 января.
Нам было чем гордиться. Войска армии за это время освободили около восьми тысяч квадратных километров польской территории. Ежесуточный темп наступления составлял в среднем 19 километров. Было уничтожено свыше 17 000 вражеских солдат и офицеров и 5680 захвачено в плен. Разбито 647 орудий и минометов, 1159 пулеметов, 44 танка и самоходных орудия, 1069 автомашин и тягачей. Захвачено 1098 орудий и минометов, ИЗО пулеметов, более 5000 винтовок и автоматов, 1506 автомашин и мотоциклов, 160 складов с вооружением, продовольствием и обмундированием.
- Цифры, как видите, убедительные, - с удовлетворением заметил командующий. - Полагаю, будет полезно ознакомить с ними войска, - взглянул он на нас с членом Военного совета И. Н. Королевым.
Штаб и политотдел в тот же день подготовили и направили в войска соответствующий материал. Это была действенная и конкретная помощь командирам, политорганам, партийным и комсомольским организациям, а в особенности ротным и взводным агитаторам.
* * *
Мы вступили в Германию, в логово врага. Сознание, что бои развернулись уже на немецкой земле, умножало энтузиазм войск.
- Наконец-то дошли. Теперь не так уж далеко осталось и до главного осиного гнезда, - говорили солдаты.
Этой своей уверенностью и радостью многие и многие из них делились в письмах с родными и близкими: сражаемся на территории Германии!
В порыве чувств солдаты, прежде чем запечатать письмо, нередко читали его товарищам. Ко мне, например, подошел однажды боец Иван Полагин.
- Товарищ полковник, вот я домой написал... Посмотрите, нет ли чего лишнего...