Страница 8 из 15
– Как «нет»? Чьи же они дети?
– Дети Кали-Юги, – неожиданно сказала девушка.
– Чьи? – переспросила Нина Аверьяновна.
– Это, вероятно, из того же языка, на котором Павел разговаривал с хулиганами, – предположил Иван Соломонович.
– Сукины они дети, – сердито выпалил Василий Матвеевич. – Это я вам говорю на нашем, русском языке.
– Нет, что вы! – воскликнула девушка. – При чём тут блатной язык? «Кали-Юга» означает «тёмная эпоха». Это из индийской религии – индуизма. Неужели не слышали об этом?
Она обвела присутствующих вопросительным взглядом, задержав его на Сергее Плетнёве. Он кивнул в ответ.
– Слышал.
Девушка оживилась.
– А вы – анастасиевец, верно?
– Не совсем так, – ответил он. – Но идея мне близка.
– То есть, вы также взяли себе гектар земли вдали от города?
– Я взял пять гектаров.
– Вот! – торжествующе воскликнула девушка. – Значит, вы прочли книги Владимира Мегре, а потом взяли землю?!
– Увы, нет. Я сначала взял землю, а потом прочёл книги. И должен сказать, что многое в них вызвало у меня сомнения.
– Что же вам там не понравилось? – удивлённо спросила она.
Сергей слегка пожал плечами.
– Да так, нашёл ряд противоречий. Словом, не всё принял душой.
– И всё же, что конкретно? – не отступала собеседница.
– Наверное, про эту… тёмную эпоху, – предположил Павлуха.
– Нет-нет! – отмахнулся Плетнёв. – Вот как раз по поводу тёмной эпохи я согласен. У разных народов говорится о ней. Для индийцев она Кали-Юга. Для других: железный век, лютая эра рыб. Может быть, ещё как-то. Древние славяне называли её «Ночь Сварога».
– Всё-таки вы язычник! – заключил Иван Соломонович таким голосом, словно это открытие было для него очень важным.
Андрей странно взглянул на него.
– Все мы в душе язычники, – сказал он. – Только вот общего языка у нас нет.
– Простите, не понял, – насторожился Шонберг. – Что вы имеете в виду?
– Разным Богам поклоняемся. Поэтому нет между нами понимания и никогда не будет.
– Ну почему же? – возразила Нина Аверьяновна. – Я с вами абсолютно не согласна. Вот нас здесь восемь человек. Мы разговариваем на одном языке и прекрасно понимаем друг друга.
Андрей усмехнулся.
– Вы в этом уверены?
Она не успела ответить. С верхней полки раздался голос Сержа:
– Что-то у вас с арифметикой не ладится, Нина Аверьяновна. Или вы кого-то из нас за человека не считаете?
Женщина смутилась.
– Ой, извините! Вы же не участвовали в нашем разговоре, вот я и забыла про вас.
– Ага! Значит, всё-таки меня исключили из числа гомо-сапиенс? – шутливо наседал Серж со своей ехидной улыбочкой.
– Он не только в разговоре не участвовал, – проворчал Ярослав.
Его слова Серж пропустил мимо ушей. Он свесился с полки, чтобы увидеть девушку, сидящую под ним.
– Как тебя зовут, красавица?
– Юля, – ответила девушка.
– Очень приятно, Юленька! А то здесь толпа мужиков, а спросить имя у девушки никто не догадался. Мужланы неотёсанные.
Ярослав вновь почувствовал острую неприязнь к нему.
– Значит, ты у нас один настоящий мужчина? Что ж с нами-то не пошёл девушку выручать?
Серж даже не удостоил его взглядом. Всё также свешиваясь и глядя на девушку, сказал, как ни в чём не бывало:
– Я ж не знал, что она такая хорошенькая. Иначе первым бы бросился её спасать. Но Юленька меня простит. Верно, красавица?
Девушка промолчала.
– Да ты не смущайся, – не унимался Серж. – Я понимаю: тут толпа народу – сидят, пялятся. Давай уйдём от них в тамбур.
Павлуха неожиданно взорвался.
– Слушай, ты, сопи в тряпочку. Нарисовался, когда тебя не просят.
Серж захихикал.
– Юленька, неужели я опоздал? У тебя уже появился поклонник. Да какой пылкий! Только он не понимает, что шансов у него ноль.
Лицо Павлухи приняло свирепое выражение. Предотвращая нежелательные действия, Ярослав крепко сжал его руку выше локтя.
– Не горячись, Паша. Не стоит он того. А ты угомонись и не напрашивайся на неприятности, – осадил он Сержа.
– Ой-ой! – произнёс Серж трагическим голосом. – Как вы меня напугали! Вот только я не понял, от кого мне неприятности могут быть.
Павлуха смотрел на него с нескрываемой ненавистью.
– Объяснить?
Серж перестал улыбаться.
– Ну, попробуй, объясни, – сказал он, лениво растягивая слова. – Только учти: я кандидат в мастера по боксу.
– Мне это поровну!
– Ну да, ну да! Ты же у нас герой! – в голосе Сержа опять зазвучали ехидные нотки. – Один побежал хулиганов успокаивать. Только сдаётся мне, что ты сам из их породы. И где по фене ботать научился, тоже нетрудно догадаться. «Девять лет на природе…», – передразнил он.
– Я тебя урою! – прошипел Павлуха, вскакивая с места.
– Ой, Павел, не надо! Прошу вас! – испуганно воскликнула Юля. – Мне опять страшно. Ну, пожалуйста! – протянула она жалобным голосом.
Павлуха посмотрел на неё, постоял в нерешительности, потом нехотя опустился на место. Внутри у него клокотало.
– И всё-таки: что же ты с нами не пошёл, если смелый такой? – повторил вопрос Ярослава Сергей Плетнёв.
– А я не дурак, чтобы на ножи лезть, – ответил Серж.
Василий Матвеевич, наблюдавший за этой сценой, мрачно резюмировал:
– Мы, стало быть, дураки, коли ввязались, – он поднял глаза на Сержа. – Знаешь, что я о тебе думаю?
– Не знаю и знать не хочу, – Серж опять откинулся на полку.
– Я всё же скажу…
– Да плевал я!..
Андрей недобро усмехнулся.
– Смотри, как бы тебе плевательницу не разбили.
Серж опять резко свесился, гневно сверкнув глазами, но, встретившись с Андреем взглядом, утихомирил свой гнев.
– Ну, посудите сами, – заговорил он примирительным тоном. – Вы сейчас чувствуете себя героями, потому что отделались шишками да ссадинами. А что было бы с вами, если бы не этот супермен? – он указал пальцем на Андрея. – Эти отморозки вспороли бы вам животы, вот и всё. На том бы и закончилось ваше геройство.
Павлуха мотнул головой в сторону Юли.
– А как же она?
– А что она? Что они ей могли сделать? Ну, напоили бы да, может быть, полапали слегка. Стоило из-за этого войну затевать?
У Юли округлились глаза.
– Ну ты, гнида! – Павлуха опять вскочил с места, готовый броситься на Сержа.
– Успокойся, Паша! – мягко сказал Сергей Плетнёв. – Считай, что его нет среди нас. Нина Аверьяновна была права: нас здесь восемь человек.
Серж вдруг разозлился.
– Да что вы ко мне прицепились? В вагоне полно мужиков. Кто из них помог вам? Никто, кроме вот этого мордоворота. Чего к ним-то не цепляетесь? – он перевёл взгляд на Шонберга. – Соломоныч, вон, тоже энтузиазма не проявил. Но вас почему-то это совсем не волнует.
Иван Соломонович неуютно поёжился.
– У меня здоровье… – пробормотал он. – Сами понимаете: возраст.
– «Здоровье»! «Возраст»! – передразнил его Серж. – Дедуля с Урала, небось, постарше тебя будет – и ничего: кинулся в бой с пионерским задором.
Василий Матвеевич бросил на Сержа гневный взгляд, потом встал и стащил его с полки, сграбастав в пятерни футболку на груди. Серж дёрнулся пару раз, пытаясь вырваться из его рук, но, как видно, сил пожилому уральцу было не занимать.
– Убери лапы, папаша.
Не разжимая пальцев, Василий Матвеевич крепко встряхнул парня.
– Если ты, гадёныш, ещё раз позволишь себе подобный тон, я из тебя вытрясу всю твою наглость, – тяжело проговорил он, едва сдерживаясь от гнева.
Несколько секунд они сверлили друг друга глазами. Василий Матвеевич грозно нависал над своим соперником.
– Ты меня понял?
– Понял, – сквозь зубы процедил Серж. – Лапы убери.
Уралец брезгливо оттолкнул его от себя и вновь опустился на лавку. Серж больше не ухмылялся. С мрачным лицом он свернул свою постель и пошёл к проводнице, чтобы попросить её найти ему новое место.
Глава 4. Адольф Гитлер и другие писатели
– Кажется, вас зовут Нина Аверьяновна? – спросил Андрей, взглянув на женщину.