Нежная королева

-- Каков! - восхитился за спиной у Деми маркиз. - Да отдайте же трубу, Харвей! Мне не терпится разглядеть хозяина всей этой пестрой кампании! Дерлок - вот тот верзила на черном мерине величиной со слона? Я угадал? Он смотрится на полторы головы выше остальных!

Деми передал инструмент. Так вот это кто. Он много слышал о Босуорте и теперь видел его своими глазами. Зрелище, надо сказать, неутешительное для человека, которому предстояло стать мужем королевы Гранара. Ее фаворит явно знал себе цену. Он держался с таким видом, словно приехав сюда, сделал большое одолжение лично монархине, посольству короля Беота и всему белому свету. Это был крупный, как все горцы, исключительно яркий мужчина, судя, по статной фигуре, хороший воин, больше привыкший носить тяжелый панцирь, чем придворные одежды, и управлявшийся со своим мастодонтом одним касанием пяток без шпор. Его присутствие подавляло и внушало трепет.

"Да, Хельви, без сомнения, любит все большое. И дикое. - с раздражением подумал герцог. - Больших лошадей, большие замки, даже страна у нее невероятно большая. Гранар простирается на восток и север так далеко, что едва ли хоть на одной карте обозначены его границы. В этом ряду Дерлок - не исключение, а правило. Всего так много, и все такое красивое!" Харвей и не предполагал, что вид Босуорта его заденет.

Он заметил, что там, на берегу королева тоже смотрит в подзорную трубу на корабль, и вновь отобрал у Сейнмура инструмент. На мгновение ему показалось, что они с Хельви глядят прямо друг на друга. Деми не сдержал улыбку и тут же увидел, как королева тоже смущенно заулыбалась. Значит ей пришла в голову та же самая мысль. Она передала трубу молодому рыцарю, сидевшему рядом с ней и опустила голову.

-- Что скажите, д'Орсини? Как вам беотийцы без доспехов?

-- По мне бы лучше с оружием. - пробурчал командир охраны. - Вон как вырядились. А что, не дать ли нам лишний крюк через болото?

-- Симон, а я? - королева смотрела на него укоризненно. - Если ты не жалеешь свою праздничную одежду, пожалей хоть мое платье.

-- Прошу прощения, Ваше Величество. - рыцарь улыбнулся. - Ради вашего платья, я готов потерпеть чистых беотийцев, хотя их бы стоило хорошенько окунуть в грязь.

Хельви расправила сбившийся с крупа лошади алый шлейф. Леди в красном - таков был ее сегодняшний выбор: царственно и хорошо видно издалека.

-- Что ты скажешь о Деми?

"Очень слащавая физиономия. Просто блевать тянет". - подумал Симон.

-- Да ты не на того смотришь! - возмутилась королева. - Тот, кто тебе так не нравится, маркиз Сейнмур, глава посольства.

Д'Орсини всегда поражала способность Хельви читать его мысли. Королева, смеясь, говорила, что он, Симон, живет чувствами, и все они написаны у него на лице. Рыцарь в этом сомневался. Просто она немного ведьма, королева Хельви, настоящая христианская ведьма, отказавшаяся от своего колдовства, ради любви к Богу и Гранару. Он-то знает. Он ее видел и в бою, и над сожженным телом Монфора (вот, когда Симон себя проклял!) и у серых камней в горах.

-- Так что ты скажешь?

"А что сказать? Если этот в белом не Деми, а какой-то маркиз, то чего он так вырядился? И кто ж тогда жених?"

-- В синем плаще. Видишь? -- вновь подсказала Хельви. - Сейчас убрал подзорную трубу от лица.

-- Н-да. Ничего себе. - неопределенно провозгласил д'Орсини. Чего она от него добивается? "Вот женщины! Разве можно так сразу что-то сказать? Ну приятное лицо у парня. Ну и что с того? Мало ли беотийцев с приятными лицами мы положили на двух войнах?"

Три большие лодки спустились на воду, и беотийское посольство поспешило погрузиться в них.

"Ну в лодку он хорошо прыгает. - констатировал Симон. - То же мне достоинство!"

Легкие суденышки на веслах подошли к берегу. Сопровождавшие свиту королевы слуги помогли втащить носы лодок на песок, чтоб вылезающие из них господа не замочили праздничной одежды. После краткого представления всем беотийцам подвели лошадей.

Хельви очень боялась, что у Харвея все еще болят ноги. Ей не хотелось, чтоб лорд Деми демонстрировал свою слабость на глазах у рослых южно-гранарских рыцарей, буквально родившихся в седле. Все, что она могла для него сделать, это найти на конюшне самого спокойного жеребца. Им оказался Кайлот, гуархайский скакун мышино-серой масти, который не смотря на свою покладистость, бегал довольно быстро, о чем говорило даже его имя обгоняющий ветер. Лорд Дерлок дорогой с удивлением поглядывал на лошадь для жениха и не сказал гадость только потому, что думал медленно.

Сам Харвей тоже мучительно боялся показаться смешным. Он больше не хромал, во всяком случае так заметно, но вот с верховой ездой... дело обстояло куда хуже. В конце концов герцог так испугался опозориться перед всеми, что решил положиться только на руки, и взлетел в седло, не касаясь стремян.

Этот привычный жест будущего владыки Гранара согрел сердца кавалеристов и очень разозлил Босуорта, который как раз к этому времени придумал, какую колкость сообщить Хельви по поводу женихов, разъезжающих на клячах для беременных женщин на седьмом месяце.

-- Прошу извинения за причиненные неудобства, господа! - громко сказала королева, обращаясь к беотийцам. - Но с природой не поспоришь: она немного поплакала, немного посмеялась, и вот мы уже вынуждены преодолевать болота и разлившиеся рукава реки.

Маркиз Сейнмур едва слышно застонал.

-- До Даллина мы поедим верхом. - продолжала Хельви. - Там нас ждет торжественная встреча, ибо именно туда должно было прибыть посольство. Поторопимся, господа. - она посмотрела на солнце, уже явственно вышедшее из-за леса и начавшее припекать. - В полдень открытие процессии к собору, потом венчание и праздник. У нас не много времени.

Глава 2

"Итак, до Даллина три часа. - подумал Харвей. - Во сколько же она встала. чтоб приехать сюда? В шесть? А туалет, а волосы? Четыре - пять часов утра. Она уже полсуток на ногах, а все только начинается.

Сам Деми не ложился. Вернее ложился, но не заснул. Лорду не понравилось бы, если б кто-то назвал его сентиментальным. Но последняя ночь на маленьком островке Беота вызвала у адмирала наплыв тоскливых чувств. Куда он едет? Зачем? Им распорядились, как картой в большой игре. Чужая земля. Чужие люди, к тому же заранее предубежденные против него. Даже будущая встреча с сыном не особенно утешала герцога. Мальчик всегда рос вдали от него, у Деми просто не хватало времени видеться с ребенком. Они не были друзьями, не играли вместе, не удили рыбу - Харвей сейчас с точностью не сказал бы, какого цвета у Персиваля глаза. Просто герцог не мог предать его, как не мог предать всех остальных. К тому же, как-то само собой разумеется, что, если у тебя есть сын, то значит ты его любишь.