Страница 25 из 123
«Боже мой, — подумал Берендеев, — почему истина всегда тяжела, как земля, а обман легок, как воздух?»
— Поздно, — отвела его руку с трепещущей в сумеречном воздухе бумажкой, как шлагбаум на пути (куда?), Дарья. — Сто долларов это… тьфу, Берендеев, оставь себе на пиво. Мне теперь… — чуть слышно, как будто не мужу, а себе сказала Дарья, — ничего не надо.
— Вот как? — Берендеев спрятал бумажку в карман.
— Я хочу, чтобы у тебя тоже были хоть какие-то деньги, — взяла его под руку Дарья. — Чтобы ты чувствовал себя мужчиной, чтобы, если тебе что-то вдруг понравится, взял бы и купил.
Со стороны они, должно быть, напоминали чуть было не повздоривших представителей новой семейной формации — уже не столько мужа и жену, сколько партнеров по мелкому бизнесу.
7
Берендеев уже не помнил, когда именно — через месяц, а может, через полтора после того, как Дарья вышла на работу, он позвонил по номеру, указанному в объявлении: «Приди, и я излечу тебя от твоей болезни, потому что только я знаю, что это за болезнь, и только я смогу тебя излечить. Штучный доктор».
— Говорите, — раздался в трубке мелодичный девичий голос, а потом специфический щелчок.
Берендеев понял, что имеет дело с автоответчиком. Он чуть не разбил телефонную трубку об угол стола, услышав издевательское «говорите». Оказывается, он должен был говорить, а не слушать. Берендеев ни к селу ни к городу припомнил недавно читанные мемуары о тридцать седьмом годе, когда всех подряд сажали. Тогда следователи тоже не вполне представляли, в чем виновны арестованные, а потому иногда разрешали им самим выдумать себе вину: «Говорите».
— Вы хотите, чтобы я сам себе поставил диагноз? — с чувством глубочайшего разочарования произнес Берендеев. — И соответственно, сам себя излечил? Но тогда мне не нужен Штучный доктор! Зачем вы сводите людей с ума? Ваши объявления висят так высоко, что их невозможно прочитать. Вы меня слышите? Я вам не верю! — писатель-фантаст Руслан Берендеев вознамерился с чувством исполненного долга положить трубку, чтобы никогда больше не вспоминать о несуществующем Штучном докторе и для чего-то придумавших его мерзавцах, как вдруг мелодичный девичий голос произнес:
— Оставайтесь у телефона, сейчас вам ответят…
Воцарилась долгая, томительная в электронной звуковой шелухе пауза.
— Если у вас имеются свободные денежные средства, — к крайнему своему изумлению, услышал Берендеев уже не мелодичный девичий, а деловитый мужской голос, — и даже если у вас нет свободных денежных средств, вы в любом случае можете смело доверить их «Сет-банку». «Сет-банк» гарантирует нестандартное, эффективное и безошибочное, как врачующий скальпель Штучного доктора, их использование. У вас не должно быть ни малейших сомнений в том, что «Сет-банк» — финансовое учреждение для избранных. Более того, «Сет-банк» — одновременно банк и лечебное учреждение для… опять же избранных. В дополнение к высокому доходу и надежной защите ваших сбережений Штучный доктор гарантирует вам стопроцентное излечение от мучающей вас болезни! Мы обещаем вам доход не менее высокий, чем расположение наших объявлений. Вы ищете именно такие доходы, раз читаете наши объявления. Мы обещаем вам защиту ваших сбережений, не менее надежную и несокрушимую, как если бы ваши интересы отстаивали вереницы бетонных столбов. Мы не намерены привечать всякую случайную сволочь с улицы! «Сет-банк» ждет вас! Ваши деньги нужны «Сет-банку», а вам нужен Штучный доктор!
Потом установилась космическая, вакуумная тишина.
Но ненадолго.
— А теперь послушай нашу сказку, дружок, — услышал Берендеев отвратительный, но затягивающий, как омут, и обезволивающий, как мифическое психотронное оружие, голос. — Некий ростовщик-купец, будучи приговорен к смерти, попросил жену принести его кошелек, чтобы повидать его перед смертью как самое дорогое, что есть у него в жизни. Он так и погиб, не сводя взгляда со своих денег; но когда жена и дети вынули кошелек из рук казненного, они обнаружили там двух жаб: дьявол, прилетевший за душой ростовщика, обнаружил, что она неразлучно слилась со своими деньгами, и был вынужден забрать и то и другое.
Берендеев едва успел оторвать трубку от уха, потому что из нее вдруг грянул… Глинка, то есть государственный гимн Российской Федерации.
Сеанс связи завершился.
Писатель-фантаст Руслан Берендеев всегда считал сумасшествие делом сугубо индивидуальным. И отчасти стыдным. Всякое общество на протяжении истории человечества дистанцировалось (во всяком случае, пыталось) от слишком уж очевидных проявлений сумасшествия, делая вид, что существует (во всяком случае, пытается) по законам здравого смысла. То несомненное обстоятельство, что внутри современного российского общества открыто действуют преступные — Берендеев в этом не сомневался — микроструктуры (а может, и не микро-, а макро-), посредством объявлений на столбах цинично понуждающие людей к сумасшествию, а затем использующие высвобождающуюся в результате распада разума огромную, сопоставимую с ядерной, энергию в собственных целях, преисполняло Берендеева еще большим отвращением к обществу, в котором (точнее, параллельно с которым) он был вынужден существовать.
Хотя, конечно, тезис относительно высвобождающейся в результате распада разума огромной энергии был спорным.
Какая такая энергия высвободилась в Берендееве с той поры, как он впервые прочитал объявление? Как сидел дома, так и продолжал сидеть. Как непрестанно думал о том, чем там занимается на работе жена, срывал злость на дочерях, так и продолжал думать и срывать. Как жил, довольствуясь малыми суммами гонораров, но ценя свободу (в общем-то никчемную), так и продолжал жить, довольствуясь и ценя.
Берендеев был уверен, что «закрыл тему» с «Сет-банком» и Штучным доктором, но чем дольше он об этом думал, тем сильнее ему хотелось опять туда позвонить. Почему-то ему казалось, что он услышит другой текст. Ему не давала покоя мифическая болезнь, про которую он впервые прочитал в высоко повешенном объявлении на бетонном столбе. Похоже, эта болезнь передавалась через умеющие читать глаза.
Берендеев быстро набрал номер и действительно услышал другой текст.
— Ты болен, — Берендеев ни мгновения не сомневался, что с ним разговаривает сам Штучный доктор, — но ты не должен бояться своей болезни. Приди, и я излечу тебя от твоей болезни, потому что только я знаю, что это за болезнь, и только я смогу тебя излечить.
Берендеев бросил трубку. Специфического щелчка и изменения тембра гудка, что могло бы свидетельствовать о задействованном определителе номера, не было. Но мошенники каким-то образом знали (Берендеев не сомневался), что это он им звонит.
Он как раз размышлял, не позвонить ли еще раз, как вдруг телефон зазвонил сам. Берендеев подумал, что это Дарья (он так думал про каждый звонок), схватил трубку, не дав первому звонку дозвонить до конца.
— Господин Берендеев? — услышал, однако, совершенно незнакомый голос. — Ожидаете важных сообщений?
— Почему? Это… кто? Простите… — испугался и растерялся Берендеев. Он не сомневался, что мошенники из «Сет-банка» его вычислили. Единственно непонятно было — зачем. Какую такую ценность представлял для мошенников нищий Берендеев? «Квартира! — вдруг прошиб его холодный пот. — Они хотят завладеть моей квартирой!»
— Быстренько трубочку снимаете.
Берендеев уже и забыл про щекастого, в шляпе молодого оперуполномоченного, а тот, оказывается, про него не забыл.
— Поймал бандитов? — перевел дух Берендеев. Отчего-то на смену дикому испугу пришла… наглость. По прошествии времени мент Коля Арзуманов воспринимался как персонаж если и не вполне комический, то незначительный. Берендеев с грустью подумал, сколь несовершенны люди (в том числе и он сам). Низменное с одним оттенком (испуг) сменило низменное с другим оттенком (наглость). — Приглашаешь выступить свидетелем на процессе века?
— Они не стали подавать заявление, — сообщил Коля, похоже, не обратив внимания на развязный тон Берендеева. — Не признали себя потерпевшими. — А может, Коля в силу своей профессии знал за людишками эту скверную черту — переходить от низменного к низменному — и, может, даже прощал ее им?