Паразиты

- Коварное время года, - сказала женщина. - Всего доброго.

Входная дверь захлопнулась. Селия спустилась по ступенькам и свернула налево по Харли-стрит*. Действительно похолодало. Задул пронизывающий ветер. В такой день хорошо сидеть там, где тебя любят и балуют: жаркий камин, дружелюбный звон чашек и блюдец, сонный кот, развалясь в кресле, лижет лапу, а на подоконнике распускаются новые бутоны розового цикломена.

- Ну, что случилось? Положи ноги поудобнее и расскажи все по порядку.

Но такого друга нет. Она свернула на Вигмор-стрит в сторону книжного клуба "Таймс". Фиброма. Множество женщин имеют фиброму. Довольно частое явление. И операция, как сказал врач, в современных условиях не представляет никакой сложности. После операции ей станет гораздо лучше. Прежде всего, не волноваться, несколько недель отдыха, а потом быть готовой ко всему. Нет, она вовсе не боится операции. Но сознание того, что она не сможет иметь детей... Отказываться просто нелепо, глупо. Вопрос о замужестве не стоит, она не влюблена, никогда не была влюблена, да и вряд ли уже кого-нибудь встретит; она и не хочет влюбляться и выходить замуж не имеет ни малейшего желания.

- Вы намерены выйти замуж? - спросил врач.

- Нет. Ах, нет.

- Значит, ваше решение зависит только от вас?

- Только от меня.

- Общее состояние вашего здоровья не оставляет желать лучшего. И, уверяю вас, вам не о чем беспокоиться. Если бы это было не так, я не стал бы скрывать.

- Я не беспокоюсь. Правда.

- Значит, все в порядке. Отлично. Тогда остается только назначить время и место. И хирурга.

Однако, никаких детей... Никогда. Никакой возможности после операции. Сегодня ты женщина, способная вынашивать детей. Но через несколько недель... Через несколько недель ты станешь чем-то вроде раковины. Не более чем раковиной. Женщина, которая идет перед Селией по Вигмор-стрит, может быть она тоже перенесла такую операцию. Она выглядит крепко сбитой. С другой стороны, вполне возможно, что она замужем, и у нее несколько детей. Впрочем, неважно. У нее вид замужней женщины. Приехавшей в город жены флегматичного деревенского викария. Она в нерешительности помедлила... перешла дорогу, остановилась у "Дебнема"* и уставилась на витрину. Затем, видимо, решилась и вошла в магазин. Как определить, была у этой женщины операция, которую предстоит перенести ей, или нет.

Через вращающуюся дверь Селия вошла в книжный клуб "Таймс". Подошла к столу, на котором значилась начальная буква ее фамилии. За столом стояла давно знакомая ей девушка. Девушка с платиновыми волосами.

- Добрый день, мисс Делейни.

- Добрый день.

И вдруг Селия ощутила непреодолимое желание рассказать девушке про операцию. Сказать: "Мне должны вырезать внутренности, а это значит, что я не смогу иметь детей". Что ответит ей платиновая девушка? Скажет: "О Боже, мне очень жаль", и ее сочувствие согреет Селии сердце, и она выйдет из клуба "Таймс" более счастливой, смирившейся со своей участью? Или она в замешательстве посмотрит на Селию и, опустив глаза на ее палец, поймет, что Селия незамужем? Так не все ли равно? Почему Селия так боится?

- У меня есть биография, которую вы спрашивали, мисс Делейни.

- Ах, благодарю вас. - Но Селия была не в том состоянии духа, которое располагает к биографиям. - Нет ли у вас каких-нибудь рассказов? Хороших рассказов, которые можно взять в руки и вскоре отложить?

Идиотский вопрос. Что она имела в виду? Она имела в виду то, как мужчина в приемной обращался с последним номером "Сферы".

- Боюсь, что из рассказов нет ничего стоящего. Но есть замечательный роман, который только что появился и уже получил очень хорошие рецензии.

- Можно посмотреть?

Платиновая девушка протянула книгу через стол.

- Он не тяжелый?

- О, нет. Как раз наоборот. И очень легко читается.

- Хорошо. Я его возьму.

Роман издала фирма, где директором был мистер Харрисон. Его написала одна женщина, у которой было время, чтобы писать. Она подписала контракт, почла за честь и оправдала доверие фирмы. Не то, что Селия. Если бы Селия принялась за работу, если бы не необходимость ухаживать за Папой, если бы не война, посетители подходили бы к этому самому столу и спрашивали у платиновой девушки: - У вас нет новых рассказов Селии Делейни?" Надо просто вернуться в Хэмпстед, сесть за стол, выкроить время. Никакие операции не помешают ей в этом. Больной всегда может работать. Больной может писать, лежа в кровати. Надо лишь подложить доску для рисования.

- Вы не хотите взять и биографию? Я держала ее специально для вас.

- Хорошо. Благодарю вас. Я возьму.

Ей подали через стол биографию и новый легкий роман.

- На днях я видела на сцене вашу сестру.

- В самом деле? Вам понравилось?

- О пьесе я не очень высокого мнения, но ваша сестра мне очень понравилась. Она великолепна, правда? Вы ни капли не похожи, не так ли?

- Да, мы действительно не похожи. Видите ли, мы сестры только по отцу.

- Ах, наверное, поэтому вы и не похожи. Я могла бы смотреть ее игру каждый день. Мой друг тоже. Он был без ума от нее. Я почти приревновала его!

На пальце платиновой девушки было кольцо. Селия заметила его в первый раз.

- Я не знала, что вы обручены.

- Да, уже почти год. Я выхожу замуж в Пасху. Тогда в библиотеке меня больше не увидят.

- У вас есть дом?

- Да, конечно.

Но Селии не удалось продолжить разговор с платиновой девушкой: какой-то мужчина в котелке и очках нетерпеливо совал вперед библиотечную книгу, за ним ждали своей очереди еще трое.

- Всего доброго.

- Всего доброго.

Вниз по лестнице библиотеки, через улицу, сквозь холодный шквалистый ветер, задувающий за воротник. А все-таки это правда, что эгоистичный страх за самого себя притупляет все остальные чувства. Визит на Харли-стрит придал особую окраску всему дню. С тех пор, как Селия вышла от врача, она ни разу не подумала о Марии.

- Но вы ни капли не похожи, не так ли?

- Да, мы сестры только по отцу.

Но мы должны быть похожи, потому что в нас обеих течет Папина кровь. Мы унаследовали его силу, его энергию, его жизненную стойкость. По крайней мере, Мария. Вот почему она лишь одно мгновение стояла, глядя на Чарльза