Паразиты

- Хорошо спалось, Папа?

- Прекрасно, моя дорогая, прекрасно. - По его тону она безошибочно определяла, что сулит ей череда выстроившихся впереди часов - покой или обреченность. - Снова вернулась старая боль под сердцем. Пожалуй, надо вызвать Плейдона.

Селия поняла, на каком она свете. Поняла, что Папа проведет день дома, скорее всего в постели, и едва ли у нее остается надежда посетить Художественную школу.

- Неужели тебе было так плохо?

- Так плохо, что в три часа ночи мне показалось, что я умираю. Вот как мне было плохо, дорогая.

Селия тут же позвонила Плейдону. Да, заверили ее, Плейдон зайдет при первой возможности. У него срочный вызов, потом, в половине одиннадцатого, он непременно будет у мистера Делейни.

- Все в порядке, Папа. Он придет. А теперь, что я могу для тебя сделать?

- Письмо, дорогая. Надо ответить на него. От старого бедняги Маркуса Геста, который живет на Майорке. Целую вечность ничего от него не получал. Папа потянулся за своими очками. - Прочти, что он пишет, дорогая, прочти, что он пишет.

Селия взяла письмо - шесть страниц, исписанных мелким, неразборчивым почерком. Она почти ни слова не поняла в бесконечных упоминаниях о людях и местах, которых она никогда не слышала. Но Папа был в восторге.

- Старый бедолага Маркус Гест, - без конца повторял он, - кто бы мог подумать, что он до сих пор жив? И на Майорке. Говорят, на Майорке очень недурно. Нам надо проверить, надо проверить. Возможно, она будет полезна для моего голоса. Разузнай проМайорку, дорогая. Позвони кому-нибудь, кто может рассказать нам о Майорке.

Время до прихода врача они провели в обсуждении планов путешествия. Да, наверняка, есть поезда, которые следуют через Францию. По пути они могли бы остановиться в Париже. Повидаться с Найэлом. Посмотреть, как у него дела. Возможно, уговорить Найэла поехать вместе с ними. А еще лучше не поездом. Пароходом. Есть множество судоходных линий и все они проходят через Средиземное море. Разумеется, лучше всего отправиться пароходом. Ах, вот и Плейдон.

- Плейдон, мы отправляемся на Майорку.

- Превосходно, - сказал доктор Плейдон. - Путешествие пойдет вам на пользу. Ну а теперь послушаем вашу грудь.

Появляется стетоскоп, расстегивается пижама, вдохи, выдохи, стетоскоп убирается.

- Да, - сказал доктор Плейдон. - Возможно, есть слабые шумы. Не более того. Не о чем беспокоиться. Но сегодня вам нужен покой. Много читаете?

Прощай Художественная школа. Сегодня занятия на пленере. Но ничего. Неважно.

Селия проводила врача до дверей и на минуту задержалась с ним в коридоре.

- Похоже, небольшое скопление газов, - сказал доктор Плейден. - Легкие шумы в области сердца. Но он крупный мужчина, и это причиняет ему неудобства. Ему нужен покой и диета.

Вниз - на кухню. Новая кухарка, которая служит у них всего шесть недель и не слишком ладит с Трудой.

- Раз мистеру Делейни нездоровится, то по-моему, лучше всего будет что-нибудь рыбное, - сказала кухарка. - Паровая рыба с отварным картофелем.

Через кухню с простынями в руках прошла Труда.

- Мистер Делейни не очень-то жалует рыбу, - отрезала она.

Кухарка поджала губы. Она не ответила. Дождалась, когда Труда вышла из кухни и заговорила.

- Извините, мисс Селия, - сказала она, - но я, действительно, делаю все, что могу. Знаю, я у вас не так давно, но стоит мне только рот раскрыть, как Труда готова укусить меня. Я не привыкла, чтобы со мной обращались подобным образом.

- Я знаю, - мягко ответила Селия, - но видите ли, она уже не так молода и очень давно живет с нами. Она так вольно разговаривает только потому, что очень к нам привязана. Она знает все наши привычки.

- Странный у вас дом, - сказала кухарка. - Мне никогда не приходилось служить там, где обед подавали бы в четверть седьмого. Совершенно необычно.

- Я понимаю, что для вас это, должно быть, обременительно. Но, видите ли, моя сестра работает в театре...

- Я думаю, мисс Селия, что вам, и в самом деле, лучше подыскать кого-нибудь другого. Того, кто больше соответствовал бы вашим привычкам.

- О, пожалуйста, не говорите так... - И так далее, и так далее, пытаясь умилостивить кухарку и краешком глаза посматривая на дверь в буфетную, где от слова до слова их разговор слышит Андре, который не упустит удовольствия передать его Труде. Раз, другой звучит настойчивый звонок Папы. Селия бросается наверх.

- Дорогая, ты знаешь альбомы с фотографиями, сложенные в малой гостиной?

- Да, Папа.

- Я хочу снова пересмотреть их. И вложить уйму забавных моментальных снимков, которые мы сделали в Южной Африке и перепутали с теми, что были сняты в Австралии. Ты мне поможешь, дорогая?

- Конечно, помогу.

- У тебя нет каких-нибудь других дел?

- Нет... о нет...

Вниз, в малую гостиную, наверх с тяжелыми альбомами и снова вниз поискать забытые снимки. Они лежали под грудой книг в глубине шкафа. Разобрав их до половины, она вспомнила, что не дала окончательных распоряжений относительно ленча. Назад в кухню, но на сей раз проявить твердость и распорядиться приготовить цыпленка.

- Мисс Селия, на цыпленка уже нет времени.

- У нас есть что-нибудь еще?

- Кусок говядины, которую подавали на ленч вчера.

- Нарежьте его, а сверху положите яйцо-пашот.

Селия снова поднялась к Папе. Он уже встал и, облачившись в халат, расхаживал по комнате.

- Ты не приготовишь мне чаю, дорогая? - попросил он. - Его заваривают внизу. Но они не умеют делать это так, как ты.

Вдоль по коридору - в спальню, чтобы приготовить чай, и когда Селия опустившись на колени склонилась над чайником, вошла Труда. У нее были покрасневшие глаза. Она плакала.

- Легко заметить, когда становишься ненужной, - сказала она.

Селия вскочила на ноги и обняла Труду.

- Что ты имеешь в виду? Не говори так.

- Уйти от вас все равно что разбить себе сердце, - сказала Труда. - Но видно придется уйти, если будет продолжаться, как сейчас. Что бы я ни сделала, теперь все не так. С тех пор как я вернулась из больницы, во всех вас чувствуется холодок, а теперь, когда здесь нет моего мальчика... - По ее щекам текли слезы.

- Труда, ты не должна так говорить, я не разрешаю тебе, - сказала Селия.