Страница 16 из 18
К тому же природное самолюбие Свечникова не позволяло ему долго оставаться бригадиром. Он понимал, что братва ждет от него Поступка - одного-единственного. И брат законного вора, погибшего от руки киллера, уже догадывался, какого именно.
Нет, не то, чтобы ему говорили открытым текстом или даже намекали: неглупый человек сам должен просчитывать на несколько ходов наперед.
- Ну, Серега, поздравляем, - Миша, старший из Лукиных, с чувством пожал имениннику руку.
- Всех благ тебе, братан, - Коля Лукин, приязненно улыбнувшись, вручил подарок, черную коробочку пейджера. - Расти большой, слушайся старших, не забывай о братве. Давай, пристегивай к ремешку, чтобы было куда тебе названивать. У тебя мобильный вечно ломается или зависаешь где попало...
Свеча, сдержанно поблагодарив братьев, снова уселся за стол.
- Тут предложение поступило, - Укол принялся разливать спиртное припозднившимся братьям, - взять каких-нибудь телок, и в сауну.
Старший Лукин благосклонно улыбнулся.
- Сауна - это хорошо. Особенно, если сисястая телка спинку потрет, яйца до блеска языком начистит. Все правильно: чистота - залог здоровья. Только давайте еще немного посидим. Тут один человек должен подойти, может, и его с собой прихватим...
Естественно, и ситуация, и субординация не позволили никому из собравшихся поинтересоваться, что это за человек, хотя Свечников, естественно, несколько насторожился. От Лукиных в любой момент можно было ожидать подвоха: что другое, а это он усвоил наверняка.
Человек, о котором шла речь, не заставил себя долго ждать - он подсел к столику минут через двадцать после прихода братьев.
Пожилой, невысокий, с аккуратно подстриженной бородкой, мягкими движениями и интеллигентностью манер, он напоминал то ли доктора провинциальной больницы, то ли ушедшего на заслуженный отдых директора школы. Впрочем, густые фиолетовые татуировки-перстни на пальцах красноречиво свидетельствовали: этот человек далек и от медицины, и от народного образования.
Обладатель аккуратно подстриженной бородки был не кем иным, как Крапленым - натуральным вором в законе, своеобразным "куратором" урицких.
- Ну, здравствуйте всем, - негромко, с подчеркнутой доброжелательностью произнес он. - А где же наш именинник?
Николай Лукин кивнул в сторону Свечи - тот было поднялся, чтобы освободить Крапленому почетное место, однако Крапленый, улыбнувшись, покачал головой:
- Спасибо. Не суетись, братан. Сегодня твой праздник. Подарок за мной - извини, слишком поздно узнал...
Вор, опустившись в кресло, предупредительно освобожденное одним из пацанов, принял в руки стопочку со спиртным, налитую другим пацаном, и сказал с чувством:
- Ну, за тебя, братан Свеча, за твои успехи, за твой авторитет. Репутация у тебя хорошая, наслышан - никаких "косяков" за тобой не водилось. Искренне желаю тебе, чтоб достиг ты того же, чего в свое время достиг брат твой покойный, Глобус, земля ему пухом!.. - закончил он, немного понизив голос.
Упоминание о погибшем брате заставило Свечникова едва заметно вздрогнуть. Уже при появлении вора именинник понял, что сегодня за праздничным столом речь обязательно зайдет и об убитом братане Валере.
Вскоре веселье возобновилось - ввиду появления авторитетного человека бизнесмены были спешно выпровождены из-за стола. Нетрезвые пацаны разбрелись по залу, присматриваясь к сидевшим тут телкам, сыпали недвусмысленными комплиментами, ангажируя барышень провести веселую ночь.
Крапленый вновь подлил в стопку водки и пристально взглянул на именинника:
- А я ведь не зря твоего братана вспомнил.
Свеча внутренне напрягся - он знал, что такие разговоры просто так не заводят. И уж тем более такие люди, как вор.
- Парился я с твоим братишкой на Бутырке, по спецу на одной "хате". Толковый и авторитетный был Валера. Умный, энергичный, хватка у него была. Такие раз в сто лет рождаются! Ни себя, ни пацанов своих в обиду не давал. Мы на него тогда поставили - думали, сумеет поднять нашу идею. Я-то в свое время был одним из тех, кто венец воровской на него возложил. А конец, видишь, какой...
Недоговорив, Крапленый закурил. Свечников, внимательно глядя на собеседника, уже прокручивал в голове продолжение этой беседы. И приблизительно знал, о чем будет тереть с ним вор дальше.
- Как дальше жить собираешься? - продолжая внимательно рассматривать Свечу, поинтересовался тот.
- По понятиям и с уважением к братве, - с готовностью ответствовал бригадир.
- Ну-ну, - прищурился собеседник. - По понятиям - это хорошо. Только братишка твой, Глобус, вот уже больше года в земле лежит, а убийца его, беспредельщик хренов, на воле гуляет.
Свечников нахмурился.
- Он ведь в "матросске" сидел... Мы все тогда думали, что гада этого там блатные завалят. Да сбежал вот, сука.
- Сбежал, сука. Греется теперь где-нибудь на Багамах или Канарах, невозмутимо продолжал Крапленый. - А вы, пацаны, тут сидите, жиром обрастаете, жизнь прожигаете. А он... Кровь твоего брата - на нем! А ведь Глобус и мне братом был. Да и не только Балерина кровь. Много кого еще... Да и неизвестно, скольких еще воров, скольких золотых пацанов он перешмаляет!
Свеча понял: теперь или никогда! Вот он, шанс: дать вору слово найти и завалить киллера Солоника, выпустить нутро из этой суки, поднявшего руку на вора. Мало того, что получить моральное удовлетворение, еще и упрочить свое положение в уголовном мире, завоевать весомый авторитет. Уж после такого братья Лукины наверняка начнут с ним считаться!
- Так что скажешь?
Лицо Свечникова сделалось каким-то торжественным и в то же время непроницаемым.
- Слово даю, если этого урода не найду и не вальну! Бля буду, слово пацана!..
На лице Крапленого обозначилось нечто вроде улыбки.
- Уже теплей... Только ведь он хитрожопый, сука. Прячется. Это тебе не бизнесмен, на которого пацаны наехали, - снял квартиру на другом конце Москвы и руководит оттуда своим бизнесом по мобильному. Это - профи. Тут о нем по Москве разная параша ходит: будто бы и кагэбэшники его на что-то там натаскивали, будто бы стреляет он, как Бог. Насчет кагэбэшников не знаю, но то что снайпер он классный, это точно.