Страница 63 из 78
Нечто подобное произошло и в России в 1917 году, когда были отменены все до того существовавшие ограничения для евреев. Сразу же они устремились к занятию тех положений в жизни страны, которые раньше были для них недоступны. И преуспели в этом гораздо больше, чем в Eninre при Птоломее IV не прошло и года, как они фактически превратились в правящий класс, занявши подавляющее большинство ключевых позиций во всех отраслях жизни страны и государственного аппарата. Это свое привилегированное положение они сохранили вплоть до начала и первых лет II мировой войны.
Попробуем подвести итог, чего же достигло русское еврейство в целом за этот период, длившийся 30 лет (от 1917–1947 гг.), и какой ущерб понесло, как замкнутая этническая группа, каковой они были за все время пребывания на русской территории, вплоть до 1917 года.
Достижения эти были огромны, такие, каких евреи никогда и нигде до этого не имели.
Как указано выше, они стали правящим, привилегированным классом со всеми отсюда вытекающими последствиями. Без преувеличения можно сказать, что их влияние на всю жизнь страны и народа, на внутреннюю и внешнюю политику государства было решающим.
В прежние времена, в других государствах и среди других народов для евреев, достигших власти, была возможность накопления материальных благ и передачи их по наследству своим потомкам и родственникам, чем обеспечивалось их положение в социальном и политическом строе в будущем.
Такой возможности в социалистическом Советском Союзе, где была упразднена частная собственность, не было. При новом строе основными предпосылками для преуспевания в жизни было образование, которое при родственных и племенных связях с правящим классом обеспечивало за потомками этого правящего класса соответствующие позиции в жизненной карьере.
Понимая это, русское еврейство хлынуло широким потоком в высшие учебные заведения и заполнило их в такой пропорции, которая никак не соответствовала их проценту по отношению к общему числу населения. За первые 30 лет своего пребывания в качестве правящего класса евреи смогли дать высшее образование такому числу своих единоплеменников, что и сейчас процент евреев – граждан СССР с высшим образованием во много раз превосходит процент не-евреев.
Достижения в этой области были огромны и несомненны. С мнением же и настроениями коренного населения новый правящий класс не считался.
Приведенные выше достижения повлекли, однако, за собой и немало явлений, которые для еврейства и его быта и сплоченности явились огромным ущербом, вряд ли вообще поправимым.
Ущерб этот прежде всего выразился в отходе всего еврейства СССР, а молодежи в особенности, от иудейской религии, которая, будучи неразрывно связана с происхождением и особенностями быта, веками служила надежной и верной защитой от растворения евреев в окружающей среде, чего евреи всего мира так боятся и против чего ведут ожесточенную борьбу.
Жизнь оказалась сильнее обветшалых схоластическо-мистических установок иудаизма. И все попытки еврейских политических партий, таких, как «Бунд», «Поалей-Цион» и «Сионистов-Социалистов» совместить верность иудейской религии с верностью атеистическому марксизму-коммунизму – не привели ни к чему.
Недешево обошедшаяся всему населению СССР попытка «евсеков» создать еврейские национальные области и еврейские учебные заведения, а также еврейскую «национально-персональную» автономию и культурные учреждения, как указано выше, претерпела полный крах. И причиной этого краха было отнюдь не противодействие коренного населения, а самих евреев.
Многочисленная в начале революции категория евреев, совмещавших верность Талмуду с верностью догмам коммунизма, как, например, Исаак Бабель, быстро стала исчезать. «Евсеки» и их последователи уходили со сцены, не сумевши создать себе смену из молодого поколения.
Неразрывно связанные с отходом от Талмуда и замкнутого еврейского быта, ассимиляционные настроения в еврействе стали крепнуть и расти. Смешанные браки, замена в быту разговорного языка «идиш» языком русским, нежелание даже изучать «идиш», на котором по данным последний переписи (1959 г.) могли читать и писать только 20 % евреев – граждан СССР – все это несомненные признаки процесса ассимиляции, совершенно добровольной.
Процесс этот не идет так быстро, благодаря наличию сохранившегося и до настоящего времени у евреев иррационального отталкивания от тех, кого их предки называли «гоями», что препятствует и смешанным бракам, и полному растворению в культуре окружающей среды. Подсознательно, сам не отдавая себе в этом отчета, еврей продолжает всех людей делить на «наших» и «не наших». Преодоление этого деления идет гораздо медленнее, чем отход от религии и языка. Когда оно будет изжито – предсказать нельзя.
Ущерб для русского еврейства в результате его превращения в правящий класс не ограничился только областью религиозно-культурной жизни евреев в СССР. Резко изменилось отношение к еврейству в целом и всего населения СССР. Не только широких народных масс, но и русской интеллигенции, которая всегда традиционно была настроена по отношению к евреям дружественно. Чрезмерная, бросающаяся в глаза, активность евреев при проведении мероприятий новой власти, не только не вызывающих одобрения населения, но и порождающих резко отрицательное отношение как к самим мероприятиям, так и к исполнителям, в корне изменила отношение к евреям даже тех, кто всегда был настроен юдофильски. Это обнаружилось в первые же годы советской власти, о чем написала статью Е. Кускова («Кто они?»), напечатанную в еврейской эмигрантской газете. Статья эта полностью приведена в части II этой книги (См стр. 486–487). В дальнейшем причины, порождающие отрицательное отношение к евреям непрестанно росли: огромный процент евреев в органах Чека, в деятельности активных безбожников, в издевательском отношении к национальным чувствам народа и памятникам его культуры, в искоренении самого слова прусский», во всех действиях новой власти, направленных к разрушению многого того, что для народа было свято.
И в то же время, тоже бросающееся в глаза, относительное материальное благополучие евреев на фоне общего голода и недостатка во всем необходимом, от чего страдало все население страны. Способствовать благорасположению к евреям это, конечно, не могло. И свои плоды принесло, укрепивши антиеврейские настроения, которые не проявлялись только из страха суровых наказаний.
Эти антиеврейские настроения ничего общего с тем, что называется «антисемитизм» не имели. Причина их была вовсе не в области религиозно-расовой, а только и исключительно в области материальной – недовольство голодного и бедного, наблюдающего жизнь сытых и богатых, да к тому же иноплеменников, пренебрежительно-презрительно относящихся к прошлому и культуре того народа, среди которого они живут и которым правят.
Не ощущать и не замечать этого всего народ не мог. Не замечал это и относил на счет «контрреволюции» и «пережитков прошлого» только новый правящий класс.
Русское же еврейство в целом, в результате, понесло такой моральный ущерб, который вряд ли когда-нибудь сможет быть восстановлен Оно, если не навсегда, то на долгий срок потеряло надежду на возможность хороших отношений с тем народом, на земле которого оно живет.
И еще один ущерб и себе, как евреям, и русскому народу нанес новый правящий класс. Самим своим существованием и безнаказанной разрушительной работой над историческим прошлым великого народа, своими выступлениями перед всем миром от имени этого народа, как монопольные его представители, новый правящий класс показал соблазнительный пример Гитлеру и его последователям, как незначительное чужеродное меньшинство может владеть и править огромной страной, не считаясь ни с кем и ни с чем.
Этим аргументом нередко пользовались немецкие национал-социалисты в своей пропаганде. Заменить три миллиона евреев, правящих Россией, тремя миллионами немцев – и все будет в порядке… Такие мысли высказывались не раз немецкими пропагандистами в их психологической подготовке к освоению России. Разумеется, обращаясь к немцам.