Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 27 из 33

Вот он шевельнул рукой. Может быть, он не спит, а о чем-то думает? Трудно отличить человека спящего от погруженного в глубокие мысли. А если он думает, то о чем?

Доктор Лаврентьев сказал, что у него ожог сетчатки.

Страшно или нет?

- Кто знает. Раньше в практике глазных болезней такое встречалось очень редко. Современная цивилизация постоянно ставит перед медициной все новые и новые проблемы. Лучевая болезнь, химические токсикозы, множество новых заболеваний легких. И теперь вот это. Наверное, врачам-окулистам в связи с изобретением лазеров придется серьезно заняться проблемой восстановления сетчатки, разрушенной светом...

Уходя, доктор Лаврентьев остановился в прихожей.

- Методы разрушения человеческого организма разрабатываются быстрее, чем методы его восстановления. В будущем человеческом обществе такого быть не должно.

То, что сказал Лаврентьев, звучало не очень утешительно. Сам Николай не задал ни одного вопроса. Как будто его судьба его не интересовала. Или он заранее с ней примирился. Он нехотя приподнимался, с глаз снимали повязку, и он покорно открывал глаза.

"Так видите?" - "Нет". - "А так? А если нажать?" - "Да нет же!"

В этом "Да нет же!" прозвучали горечь, раздражение и досада одновременно.

Когда доктор ушел, он взял Нонну за руку и тихонько ее пожал.

- Мой отец, - сказал он, - во время второй мировой войны был офицером связи и был прикомандирован к американской армии. Как-то на фронте в Италии он повстречался с солдатами, которые несли на носилках своего раненого товарища. У того в зубах была сигарета, и когда он вздыхал, то дым выходил наружу из правого легкого, развороченного миной. Впереди шел батальонный священник и бормотал молитву. Когда они остановились, раненый солдат выплюнул сигарету и сказал: "Отец! Не молись за меня. Молись за тех, кто еще живой..."

Помолчав, Николай добавил:

- Храбрый был солдат. Мудрый...

Неужели Николай сейчас думает об этом? Или спит? Вдруг он шевельнулся и приподнял голову. Нонна быстро подошла к нему.

- Что тебе, милый?..

- Ты еще здесь?

- Да. Что тебе нужно?

- Ничего... Я просто вспомнил...

- Разве ты не спал?

- Не знаю. Может быть, и спал.

Она взяла руку Николая и нагнулась над ним так, что их щеки соприкоснулись.

- Ты хотел мне что-то сказать. Что ты вспомнил?

- Да... Понимаешь, когда мы начали работать над "Рассветом", я долго думал над задачей, мне уже тогда показалось, что мы ее неправильно сформулировали...

- То есть?..

- Все, в том числе и я, понимали задачу так: нужно наладить производство антивещества.

- Верно.

- Нет, неверно. Очень даже неверно.

Николай сел, облокотившись о спинку кровати.

- Дело в том, что создание антивещества не имеет никакого отношения к энергетике. Мы никогда таким способом не получим никакого выигрыша в энергии. Наоборот... Затратив в космотронах какое-то количество энергии, мы получим количество антиматерии значительно меньше эйнштейновского эквивалента. КПД производства ничтожное...

- Ты все время об этом думал?

- А о чем же я должен думать?

Нонна склонилась над ним совсем низко, а потом тихонько положила голову ему на колени. Он нисколько не удивился, и его тонкие пальцы заскользили по ее золотистым волосам...

- Короче говоря, мы не создавали энергию. Мы просто ее консервировали в форме антижелеза...

- Да...

Николай смущенно засмеялся...

- Может быть, это идиотская идея, но она пришла мне в голову сразу же после того, как он ударил меня по глазам световым лучом... Ты слушаешь?





Она кивнула головой, спрятав лицо в одеяло.

- Если речь идет о том, чтобы консервировать энергию, то зачем обязательно создавать антивещество? Почему не воспользоваться принципом квантового генератора?

- Перестань, я прошу тебя, - прошептала Нонна.

Но он ее не слушал.

- Конечно, обычные лазеры для этого не годятся. В них можно упрятать лишь мизерное количество мощности. Кроме того, эта мощность не может долго храниться. Трудно зарядить рубиновый стержень, скажем, во Владивостоке и перевезти энергию в Москву. Один шальной квант света, и все вылетит наружу... Индукционное излучение... Но я думаю, задача разрешима... Скажем, если понизить температуру и спектр теплового излучения сдвинуть далеко в длинноволновую часть...

- Боже мой! И ты все время об этом думал?

- Нет, Нон, ты послушай! А какие существуют препятствия для создания лазеров, консервирующих энергию на ядерном уровне, а? Уверяю тебя, никаких! Я в связи с этим вспомнил эффект Мессбауэра... Честное слово, можно идти этим путем! Нужно только продумать... Гм, любопытно! Наши космотроны еще могут пригодиться...

Нонна подняла голову и в упор посмотрела в запрокинутое лицо Николая: на губах довольная улыбка, и, кажется, на глазах нет никакой повязки, и он видит что-то чудесное, такое, чего никто не видел.

Она больше не слышала, что он говорит. Она скорее чувствовала, чем понимала. Какой-то новый путь, новая лазейка в лабиринте науки, неожиданная тропинка, найденная такой дорогой ценой. Она смотрела на него счастливыми глазами и видела только губы и складки возле губ, и двигающийся подбородок, и решительные кивки головой, и смелые движения рук.

Блестящая импровизация, прилив научного вдохновения, когда совершаются неожиданные открытия, делаются смелые шаги через барьеры и пропасти...

Они боялись пошевелиться, он и она... Напряженно вслушивались в ставшую необычной тишину, и дышали очень тихо, чтобы ее не нарушить...

- Хочешь кофе?

- Да, милая...

- Осторожно, он горячий..

- Дай мне в руки, я справлюсь...

- Нет, лучше открой рот... Вот так... Ты мне позволишь тебя поить и кормить?

Он тихонько засмеялся и поцеловал ее в лоб.

- Неужели ты думаешь, что я уйду на пенсию?

- Конечно, нет!

Она крепко прижалась к нему.

- Я хотел тебе сказать...

Она зажала ему рот рукой.

- Ш-ш-ш! Ничего не говори! Если бы ты знал, какая я счастливая!

- Но я...

- Ни слова! Говори о квантовых генераторах, говори об эффекте Мессбауэра, говори о звездах, о Вселенной, об антижелезе. О чем угодно, только не об этом...

Но он больше не говорил о ядерных лазерах. Перед ним внезапно встала совершенно новая, огромная проблема, о которой он раньше никогда не думал.

КОНТРАТАКА

1.

В аэропорту не было никаких формальностей. Паспорт с надписью "Электроконцерн Саккоро" обладал магическим действием.

Их поджидал небольшой потрепанный автомобиль устаревшей модели, но с отличным мотором. Это Мюллер определил сразу, как только машина тронулась.

Знакомые асфальтовые дороги с липами на обочинах. Дороги неширокие, но прямые, без ухабов и выбоин. За липами простирались пожелтевшие поля, из-за начавших терять листву высоких деревьев вырисовывались красные кирпичные постройки ферм, сараев и загонов для скота...

Мюллер приоткрыл окно. В лицо пахнул прохладный осенний воздух, такой, которого он не знал уже много лет и который сейчас показался ему таким родным. Он думал, что привык к морю и пескам, к легкому запаху рыбы и гниющих водорослей. Но нет!

Отсутствие времен года и неизменные картины тропиков больше напоминают собрания шедевров искусства в музее, которыми приятно любоваться, но с которыми тяжело жить всю жизнь...

Многие годы, проведенные на островах, сделали его малоподвижным и вялым, пассивным и медлительным. Ему все чаще приходила в голову мысль, что из всех самых мучительных и тяжких испытаний, выпавших на его долю, "свободная" жизнь в чужих краях была самым страшным испытанием.

И вот сейчас, когда прохладный осенний ветер трепал его седеющие волосы, щекотал ноздри и гладил по щекам, он ожил! Он поежился от приятного, сладостного прилива энергии и воли, от того, что сейчас может произойти что-то неизвестное и неожиданное, когда нужно быстро принимать решение и быть готовым к отчаянной схватке...