Страница 14 из 15
– Как ты думаешь, школьные задачи о бассейне и двух его трубах максимально приближены к действительности? Или на самом деле у бассейна значительно больше труб, про которые нам ничего не известно? И если это так, то где они находятся?
Мы еще разок обошли бассейн. Но сколько ни вглядывались в его воды, труб не увидели.
– Не могут же они забираться в него каждый раз, когда надумают спустить воду, – заявила Мариша. – Наверняка у него должна быть какая-то затычка, которую можно вытянуть, стоя на краю.
– Разве что вот это, – ткнула я пальцем в покрытую слоем водорослей плиту, которая уходила глубоко в воду.
Мы дружно ухватились за водоросли с двух сторон и потянули на себя изо всех сил. Единственное, чего мы добились, был клок оторвавшихся водорослей, в котором копошилась разнообразная мелкая живность.
– Кто-то из древних клялся, что если у него будет подходящий рычаг и точка опоры, то он перевернет мир, – припомнила Мариша.
– Что ты на меня так смотришь? – удивилась она. – Я просто думаю, что если мы засунем в эту еле приметную щелочку какой-нибудь металлический прут, то вполне возможно, что дело сдвинется с мертвой точки.
– Кажется, возле кафе я видела что-то подходящее, – припомнила я.
В это время Махмед, осторожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет и за ним в окна не следит ничей любопытный взгляд, постучал в дверь Оксаниного номера. Ему никто не ответил, и его и без того смуглое лицо потемнело еще больше. Он стукнул еще пару раз, но не сильно, видимо, опасаясь, что услышат соседи. Результат по-прежнему был нулевым. Махмед пробормотал что-то на своем языке и попытался заглянуть в окошко, но оно было занавешено плотной шторой, сквозь которую невозможно увидеть внутреннее помещение. Тогда он снова вернулся к двери и попытался открыть замок, подбирая ключи из связки, которую захватил с собой.
– Что это ты тут делаешь? – раздался у него над головой удивленный женский голос.
Махмед от неожиданности вздрогнул так, что уронил ключи. Обернувшись, он увидел, что рядом с ним стоит вовсе не хозяйка домика, а одна бойкая дамочка, с которой он коротал прошлую ночь. Теперь она уставилась на него с откровенным подозрением.
– Зачем ты к Оксане ломишься? – все более подозрительным тоном продолжала допытываться у него дамочка. – Мало тебе меня? На свежатинку потянуло?
При этом ее глаза гневно блеснули, и не первый день живущий на этом свете Махмед мигом сообразил, что сейчас последует скандал, а это он не любил.
– Ну что ты, звезда моя, – забормотал он. – Разве можно после встреч с тобой думать о какой-нибудь еще женщине. Если только по долгу службы. А ты же знаешь, что я отвечаю за всех отдыхающих. Вот мне и приходится за всеми следить, ты случайно не видела сегодня эту Оксану? Мне сказали, что она не пришла на завтрак.
– Я тоже не была на завтраке, – лукаво усмехнулась дамочка. – Но это вовсе не значит, что мне было плохо. Напротив, я была бы не прочь не пойти еще и на обед.
При этих словах она небрежно повела рукой, и махровое полотенце, которым она была укрыта, скользнуло вниз, обнажив грудь. Сделав вид, что ничего не заметила, любовница придвинулась вплотную к Махмеду и жарко прошептала ему на ухо:
– Если ты немедленно не пойдешь со мной, я умру.
Махмед был человеком добрым и смерти симпатичной дамочки отнюдь не желал. К тому же он понял, что просто так она не отвяжется, и единственный способ от нее избавиться – выполнить то, что она требует, и поскорей. Смирившись со своей участью, он подобрал ключи и пошел с ней к ее домику, дав себе слово не задерживаться там надолго.
Мы с Маришей за это время успели вытащить из кучи железа два подходящих прута, которые представляли собой часть разобранной декоративной ограды возле успешно разваливающегося кафе, и вернуться к бассейну. Просунув прутья в еле заметную щель, мы нажали на них изо всех сил.
– Налегай! – командовала Мариша. – Она подается, я чувствую.
Плита и в самом деле немного отошла в сторону, и вода с бульканьем начала просачиваться в образовавшуюся щель. Мы толкнули напоследок плиту подобранной по пути деревянной палкой, которая почти сразу же сломалась, но наши старания были вознаграждены, и вода побежала быстрей.
– Отлично! – удовлетворенно заметила Мариша, и мы с чувством выполненного долга отправились приводить себя в порядок, так как от всей этой возни наш грим несколько смазался.
Буквально через час мы были раскрашены с ног до головы разноцветными полосками и чешуйками. На купальники мы нацепили целые букеты травы и цветов, а сверху надели все блестящие предметы, включая пузырьки с лаком и пудреницы, которые имелись у нас с собой. Мариша раскрасила свое лицо на манер американских индейцев, а в ответ на мое робкое замечание, что ей предстоит изображать отнюдь не индианку, а русалку, лишь вызывающе хмыкнула. Наш наряд был довершен двумя огромными венками, которые преподнес нам Батяня. Такие же венки украшали головы всех подведомственных ему русалок. Для сооружения этих головных уборов, боюсь, пришлось всерьез обеднить местную флору.
Сам Батяня выглядел более чем колоритно. У него на подбородке была приделана роскошная борода, сооруженная из нескольких мочалок, а на голове возвышался покрашенный золотой краской гребень. На его груди была нарисована пасть, заполненная зубами, нуждающимися в срочном лечении от кариеса, а плавки стыдливо заменяла длинная синяя простыня, из-под которой выглядывали огромные розовые ласты.
– Класс! – дружно отметили мы, с восторгом оценив его труды.
Оксана на мероприятие не явилась, чем чрезвычайно разгневала нашего мучителя, которому и переодеваться не надо было, так здорово он смахивал на черта.
– Я не всех вижу, – заявил нам Махмед. – Кто-то нарушает режим. Вас сегодня меньше, чем было вчера.
– Сам виноват, – буркнула Мариша, усаживаясь на травку, пока Махмед отправился по домикам в поисках недостающих жертв.
Там он никого не нашел, так же как и связку запасных ключей, которая таинственным образом исчезла после общения с любвеобильной дамочкой. А без ключей проникнуть сквозь запертую дверь он был не в состоянии. Краска на наших телах под воздействием повысившейся температуры угрожала вот-вот поплыть, и размалеванная орда начала дружно требовать начала праздника, разнузданно дергая и щипая бедного Махмеда за разные болезненные части тела. Пришлось ему открывать праздник. Все прыгали словно сумасшедшие, должно быть, мы и правда слегка были не в себе от одуряющей жары и острой нехватки воды.
Наконец пришло время ритуального омовения. Все к этому времени дошли уже до той кондиции, когда особенно не соображаешь, что делаешь. Поэтому мысль о бассейне неожиданно пришлась по вкусу нашим русалкам. Может быть, потому, что они до сих пор не удосужились на него взглянуть. Мы с Маришей в душе поздравили друг друга с удачной, а главное, своевременно проведенной операцией.
– Надеюсь, там уже все вытекло, – догоняя меня, пробормотала Мариша.
– В любом случае в том, что там осталось, купаться они не захотят, – подтвердила я.
Когда мы подоспели к бассейну, самые шустрые из русалок уже стояли возле него, и на их лицах читалось откровенное недоумение. Мы с Маришей взглянули вниз и целиком разделили их чувства. Вместо мутной, чего скрывать, очень мутной и грязной воды бассейн заполняла отвратительная вонючая масса, состоящая из ила и на глазах разлагающихся частей неизвестных насекомых.
– Ну, кто самый смелый?! – жизнерадостно поинтересовался Махмед, подходя к бассейну, но еще не видя сюрприз, который мы ему приготовили.
– Купание отменяется, – мрачно сказал Батяня.
Махмед недоуменно взглянул на него и перевел взгляд на бассейн.
– Что это? – еле слышно прошептал он.
Выглядел он при этом неважно, весь побледнел и затрясся, я никак не думала, что он воспримет потерю воды в этой луже как личную трагедию и будет так переживать. Мне его даже жалко стало, так он страдал.