Страница 26 из 26
Ничего хорошего из этого не выходило. Или созданные образы были недостаточно привлекательны для возложенной на них великой миссии, или подлым образом смахивали на уже придуманных кем-то персонажей.
Молодой художник добросовестно просидел за столом до утра, испещрив бесполезными рисунками несчётное количество листов бумаги, затем повалился на кровать и заснул.
Далеко за полдень он проснулся с больной головой, наспех перекусил, напился кофе и снова засел за работу. На этот раз упор был сделан на забавных механических роботов с пружинками вместо ног и гайками вместо голов, которые все как один походили на Самоделкина. Попытка усложнить техническое устройство машин привела к столь удручающим результатам, что Бекеша отбросил карандаш и долго смотрел перед собой. "Всё вздор, - сказал он себе. - Не стоит даже пытаться, я безнадежный неудачник, и тут уж ничего не поделаешь. Завтра соберу вещи и вернусь в город, всё вздор."
В этот момент взгляд его случайно упал на подоконник, где, перебирая шестью лапками, неспеша полз по своим делам жук крастотел. Его лаковая спинка поблёскивала на солнце, а длинные усики придавали его внешности щегольскую важность.
Некоторое время Бекеша внимательно смотрел на него и вдруг у него в голове отчетливо, будто сверкнувшая во мгле фотовспышка, возникло изображение симпатичнейшего, выразительного и в то же время предельно простого в графическом изображении жука. Жука, несомненно обладающего всеми присущими человеку чертами характера, социальной принадлежностью, мимикой и платьем. Нужно было всего-навсего провести по бумаге несколько правильных округлых линий, предельно точных, не больше пяти или шести, а затем заштриховать примерно половину образовавшихся фигур...
Замирая от волнения. Бекеша взял в дрожащую руку карандаш и, собрав волю в кулак, изобразил на бумаге то, что уже несколько секунд отчетливо висело в воздухе перед его глазами и вот-вот могло растаять бесследно и навсегда...
Некоторое время он смотрел на рисунок, всё ещё не понимая хорошенько, что переворот в его жизни только что всё же произошёл, каким бы невероятным это ни казалось ему ещё вчера; что магическая формула, формула мгновенного успеха найдена, и вот она уже перед ним на бумаге, простая как всё гениальное...
- Всё, на сегодня хватит, - сказал он чужим голосом, встал, улыбнулся, одновременно зевнув, и сделал потягушечки, такие, что суставы хрустнули, а в ушах заложило.
Затем он снял с рисунка копию и спрятал её в ящик стола.
Подумал, снял ещё одну и спрятал в карман куртки.
Затем взял оригинал, отнес в дальний конец участка к забору и подсунул под кусок кровельного железа, на случай пожара в доме.
Вернулся в комнату, выпил подряд несколько ковшиков воды и лег на кровать. Долго смотрел в потолок широко раскрытыми глазами, и тысячи праздничных огней над ним рассыпали фейерверки. Потом он уснул.
_______________
Освещая дорогу фарами, Макс гнал машину по шоссе через лес. К большому удовольствию Кузьмы г-н старший инспектор всегда сам водил автомобиль, что позволяло ему, нагло развалившись, дремать на заднем сидении. За тёмными, уходящими в поднебесье громадами ёлок и сосен ещё только начинал брезжить рассвет. Время от времени приходилось притормаживать и объезжать налетевшие за ночь иголки, которые местные службы не успели убрать с дороги.
Наконец впереди за поворотом показались огни загородного поместья купца Расторгуева, и вскоре Макс притормозил у ворот вычурной металлической ограды. Двое полицейских посветили фонариками нему в лицо, сравнили с фотографией на удостоверении, отдали честь и пропустили машину на территорию.
Обогнув ухоженный пруд с плавающим посередине островком-кувшинкой, Макс остановился у колонн парадного входа, вышел из машины и поднялся по ступенькам.
- Наконец вы приехали, господин инспектор, - поспешил к нему сержант, жук дровосек, охранявший место трагедии. - Но дело-то, похоже, плёвое, зря только вас побеспокоили.
Макс замер, готовый немедленно развернуться обратно. Если факт самоубийства доказан, ему здесь нечего делать.
- Вот эту вещицу, - сержант достал из кармана кольцо с бриллиантом, мы нашли в кармане у горничной.
- Вы вообще-то полегче с этими несанкционированными личными досмотрами, сержант; прислуга нынче пошла грамотная.
- Дело в том, господин старший инспектор, что незадолго до выстрела швейцар видел это колечко на лапке покойного... то есть, впоследствии покойного Пантелеймона Ивановича Расторгуева. Хороший был жук, честное слово.
Макс протяжно зевнул и направился во внутренние покои. Мелькнувшая было надежда вернуться домой и лечь спать улетучилась как дым.
В кабинете было всё так, как там застали вызванные на место преступления полицейские. Водолюб лежал бездыханный, навалившись грудью на письменный стол, голова его буквально плавала в лужице бесцветной крови. Порывы сквозняка через открытое настежь окно шевелили разбросанные по полу бумаги.
Появился дожидавшийся в гостиной доктор богомол.
- Что думает по этому поводу медицина? - поинтересовался Макс, разглядывая через луну подоконник и защёлку окна.
- До вскрытия трудно сказать что-либо наверняка, но по первому впечатлению выстрел сделан около или сразу после полуночи, в упор, с расстояния не более одного-двух шагов. Вы видите, - богомол осторожна приподнял голову покойного, - вокруг пулевого отверстия нет следов пороха, как это обязательно бывает при самоубийстве. Если только он не выстрелил себе в голову с расстояния вытянутой лапки... Но такого в моей практике ещё не было.
- Да, вы правы, согласился Макс. - Это было бы довольно странно. Вы можете его забирать.
При помощи Кузьмы, сержанта и двух заспанных муравьев-санитаров грузное тело водолюба положили на носилки и вынесли из кабинета. Только теперь удивленным взорам сыщика и врача открылся лежащий на столе лист пропитанной кровью бумаги, на котором расплывшимися буквами было выведено: "В моей смерти прошу никого не винить" и подпись.
Доктор удивлённо вскинул брови, пенсне его повисло на шнурке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.