Страница 99 из 170
«Вот уж, воистину, прав Элидор. Очень трудно предсказать, когда меня вскинет. И от чего... Спятить можно, до чего трудно! Головой думать надо! Головой. Трудно им... Как будто никогда с ненормальными дела не имели».
«Знаешь ли ты это чувство освобождения?.. Демон... страсть, воля, стихия... горит душа, горит, сгорает, не держит ничего, ничего... свобода, кровь, сила... Стреляй же!» И снова последние слова ударили, как свинцовый шарик по гладкому боку глиняного кувшина. Только на сей раз не тягостное оцепенение разлетелось осколками, а лопнула душными ошметками клубящаяся злоба.
Драконы погибли.
В мире стало на одно чудо меньше.
– Чудо? Да, Эльрик, мы – чудо. Мы – неотъемлемая часть мира. Иногда мы – это мир. Вы, шефанго, пришельцы, и тебе не понять этой связи, связи, которая может возникнуть только между Всемогуществом и Бесконечностью. – Дракон улыбался, щуря желтые глаза, и смотрел на принца сквозь дрожащий огонек светильника. – Я вот все жду, когда же ты вскинешься, смертный мой друг. А ты слушаешь и делаешь вид, что веришь.
– Я верю. – Эльрик пожал плечами. – Почему нет? Дракон и шефанго познакомились вскоре после появления в мире людей. Величайшие похищали смертных из всех миров, до которых могли дотянуться, и, вырванные из привычной жизни, люди тихо вымирали на новых землях. Жить оставались лишь те, у кого было достаточно сил, чтобы выжить.
Встретились они не сказать, чтобы случайно – Дракон из Драконов давно присматривался к непонятному, но совершенно определенно разумному существу, появившемуся на Материке. Наблюдал. Забавлялся. Сочувствовал. Ему скучно было. Как раз тогда было скучно, потому что исчезли Древние, а те, кто пришел им на смену, еще не осознали себя народом. И некого было пугать. И некого было охранять. И незачем было поддерживать порядок.
– Промежуток эпох. – И зрачки в глазах становятся вертикальными, разом утрачивая всякий намек на человечность. – Это скучно, ты не находишь?
– Да уж. – Эльрик поежился, припоминая все, что довелось повидать ему за время «промежутка».
– Ты слаб и изнежен. – Дракон ухмыльнулся. – И многого боишься. Но ты все-таки старше этих... младенцев. Ты знаешь то, чего знать не можешь. И ты все еще жив. Это интересно. Я буду приходить к тебе. Иногда. И говорить... в смысле разговаривать... да, беседовать! Беседовать с драконами очень полезно для общего развития, запомни это, смертный. И очень опасно. Очень.
– Я бессмертный.
Это был первый и единственный раз, когда принц упомянул о своем бессмертии в разговоре с Драконом из Драконов. Первый, потому, что разговор, собственно, был первым. А единственный... Эльрик не очень любил, когда над ним смеются.
– Бессмертный! – Дракон восхищенно покачал головой, разглядывая шефанго, как неожиданно заговорившую лягушку. – Ты?! Малыш, да ты ведь даже не знаешь, что такое бессмертие. Можно называть себя бессмертным, пока ты жив. Но разве не любое существо в нашем мире имеет на это право? Ты не умрешь от старости? Поздравляю! Я видел очень много этих, новых... Людей, так они называются... словом, большая их часть тоже, увы, умирают не от старости. Так в чем же разница?
– А ты?
– А я бессмертен, малыш. Я Дракон из Драконов, и я бессмертен, как любой из нас.
– Почему Дракон из Драконов?
– А почему ты – принц? По праву рождения.
– Ты – император?
– А ты – пень, лишенный воображения. Вслушайся в разницу слов, смертный: император и Дракон из Драконов. Улавливаешь суть?
– Ну-у... может быть.
– Этого достаточно. Пока достаточно.
Аквитон. Монастырь Фелисьена – Освободителя
Магистр сидел, глядя прямо перед собой, в стену. Обед уже унесли. Сейчас доложат о неизбежном.
Нужно было заниматься делами. Нужно было готовить подходы к императору Готскому. Нужно было отправлять брата Квинта к султану – зажился что-то султан. Нужно было выбрать кандидатуру наблюдателя около Ахмази. Нужно было...
Магистр сидел, глядя прямо перед собой...
В дверь осторожно постучали.
Отец Лукас шевельнулся:
– Да.
В комнату вошел брат Давид:
– Отец Лукас, яд не действует.
Отец Лукас вопросительно посмотрел на «главного отравителя» ордена.
– Мы заложили в его обед пятикратную смертельную дозу. Он сжевал все и даже не поморщился.
– Вы в курсе, что у эльфов повышенная живучесть?
– Обижаете, отец Лукас. Доза была рассчитана как раз на эльфа. Это средство многократно проверено. В том числе и на нелюдях. Ошибки быть не может.
– Но он до сих пор жив? – мягко улыбнулся Магистр. Брата Давида передернуло от этой мягкости Черного Беркута:
– Да.
– И как вы это объясняете? – Улыбка отца Лукаса стала еще мягче.
– Отец Лукас, позвольте задать вам один вопрос? Магистр кивнул.
– Дело этого эльфа бесспорно и не позволяет никаких других трактовок?
– Почему вы об этом спрашиваете?
– Если дело не бесспорно, то я могу сделать только один вывод – это божий знак. И он свидетельствует о его невиновности.
– Идите, брат Давид. Я сам займусь этим делом. – Улыбка так и непокинула лицо отца Лукаса.
Элидор
Вскоре после обеда я заснул. И проснулся только на следующее утро.
Точнее, я проснулся не сам: меня разбудил Шарль, когда приперся ко мне и решил не будить меня, а тихо посидеть, покурить трубочку.
От запаха табака я и проснулся. И сразу вспомнил, как долго не курил. Я застонал. Шарль кинул трубку на стол и бросился ко мне:
– Что с тобой, Элидор?
– Трубку.
– Дым мешает? – Мать твою так! – рявкнул я. – Трубку дай,
– Так бы сразу и сказал.
Шарль порылся в моих вещах. Достал с самого дна рюкзака все курительные принадлежности, набил мою трубку, раскурил и протянул мне.
Все прелести небес померкли в сравнении с первой затяжкой. Кто никогда не курил, тот не поймет.
Через пару минут я уже был вполне дееспособен:
– Рассказывай.
– О чем?
– Не валяй дурака, Шарль. Меня приговорили. Но я до сих пор жив. И тебя пустили ко мне.
– К чему приговорили? Я ничего не слышал. Ты точно в порядке?
Ничего не понимаю. Отца Джероно убрали, как только смогли добраться до него. Да и в других подобных случаях приговоренного казнили при первой же возможности. В соответствии с традициями я должен был помереть сразу после вчерашнего обеда. («А что вы хотите, после всего того, что он перенес, – сердце не выдержало».) Или ночью. Гаротту на шею – и подождать десяток минут.