Страница 41 из 170
«Как будто наблюдает изнутри...» Стыдно сказать, но той ночью – самой первой ее ночью в лесу, – когда вышла к их костру непонятная тварь, Кина ничуть не испугалась за своего «Ох, да почему же моего?...» эльфа. А потом, после того как они с Симом отволокли его, потерявшего сознание, от Ржавильщика и гоббер сам кинулся в драку, она «Такой сильный. И такой беспомощный...» почувствовала странную, ей самой необъяснимую радость от того, что может сделать для Элидора хоть что-то. И еще... Еще от того, что он был совсем рядом. Совсем близко. И... Он улыбнулся, когда открыл глаза и увидел ее. Да. Он улыбнулся, потому что увидел ее.
"Хоть бы он посмотрел на меня сейчас... – Кина обхватила колени руками, даже не подозревая о том, как засияли в лучах низкого солнца ее черные волосы. – Если он посмотрит...
«значит, все будет хорошо» – я не знаю... Но пусть он посмотрит, а?"
Элидор поднял голову и встретился с ней взглядом. Он улыбнулся. Улыбка почему-то очень шла его узкому, с резкими чертами лицу. Кина ответила. Одними глазами. И тут же опустила ресницы.
С той ночи, с той секунды, когда эльф пришел в себя от того, что девушка ласково гладила его по лицу (Кина смутилась тогда страшно,
покраснела, поняла, что краснеет, и от этого засмущалась еще больше), что-то изменилось. И в ней. И, кажется, в Элидоре. Изменилось окончательно. Насовсем.
Они перешли на «ты». Не сговариваясь – просто как-то так вышло.
А еще... еще Элидор поцеловал ее. Там, в Лоске, после жуткого побоища, он поцеловал ее. И губы у него были горячими, жесткими...
«В Аквитон мы приедем завтра к вечеру. – Кина натянула на плечи Эльриков плащ, вторую ночь служивший ей и постелью и одеялом. – А потом?» Оттого что Элидор, воин таинственного ордена, служитель непонятного культа, окутанный ореолом мрачности и загадочности, становился другим, когда говорил с ней, даже когда просто... когда она просто была рядом, Кине было особенно тревожно и как-то радостно.
Радостная тревога?
Тревожная радость?
За свои долгие шестнадцать лет эльфийка ни разу не чувствовала ничего подобного. Да и не встречался ей на Айнодоре никто хотя бы отдаленно похожий на высокого, молчаливого, такого красивого и сильного Элидора.
Откуда такие на Айнодоре? Благословенная земля. Сказочный мир, пусть и тревожимый иногда орочьими набегами.
«Если бы Элидор был там тогда...» Хвала Владыке, черный ужас перед врывающейся в городок лавиной орочьих всадников, перед горящими, как свечи, прекрасными домами, перед кровью, брызнувшей из перерезанного горла бьющейся в когтистых лапах матери, этот ужас прошел.
Он исчез, когда поняла Кина, что Эльрик, Ледяная Звезда, Предатель, что этот страшный шефанго никому и никогда больше не позволит обидеть ее.
Было время, когда она мечтала о том, чтобы у нее был брат. Старший брат. Потом Кина представляла иногда, что Эльрик (ведь бывают на свете чудеса) оказался в их городке во время штурма.
Орки не вошли бы в город. Он убил бы их. Всех. Всех до одного...
А сейчас, глядя на Элидора, эльфийка думала уже не об убийстве. И не о мести, хотя когда-то самые кровожадные мечты доставляли ей наибольшую радость. Она думала о том, что Элидор спас бы ее. Ее. И... И ведь когда рыцарь спасает девушку...
– Тебе спать не пора, малыш? – Эльрик подошел, как всегда, неслышно. Присел рядом. – Завтра мы поднимемся рано.
– Мы снова загоним лошадей?
– Надеюсь, что нет. – Шефанго был здесь и не здесь, словно рассматривал придирчиво завтрашнюю дорогу. Каждый поворот. Каждый холм, который станет помехой в пути. – Эти скотинки получше картальских.
– Эльрик. – Она замолчала, пытаясь подобрать слова.
– Что?
– А... зачем нам в Эллию?
– Там эльфы. – Де Фокс рассеянно пропустил между пальцами пушистый кончик своей длинной косы.
– И что?
– Там будет безопаснее всего.
– Для тебя?
– Да для меня-то везде безопасно. Даже на Айнодоре.
– Значит, для меня?
– Ну... да. Незачем тебе, право же, попадать в свару между Востоком и Западом. Особенно если поднимут алое знамя. Эллия же воевать не будет. Это не ее война.
– А если нападут на Эллию?
– Некому на нее нападать... – Совершенно не ко времени память услужливо напомнила принцу о загадочных смертных, посмевших бросить вызов
Айнодору. Неужто все же эллийцы? Бред! Кому-кому, а им с эльфами делить нечего. – А если и нападут, оттуда у тебя больше шансов выбраться. Особенно если учесть, что во всех прочих местах шансов нет совсем.
– Почему?
– Кина. – Эльрик терпеливо вздохнул. – Ты знаешь, что такое религиозные войны?
– Да. Мы с вами так воюем.
– Гм. Не совсем. Мы воюем, конечно, но заклятыми врагами считаем только друг друга. А здесь – наоборот. Опаленные могут проявить снисхождение к Озаренным. Озаренные... маловероятно, но могут пощадить кого-то из Опаленных. И только нелюдей и та и другая сторона будет убивать. Без разбору. Всех.
– За что?!
– За то, что нелюди, – глухо ответил принц. – Хвала Богам, в Эллии до такого еще не докатились. В Эллии да, может, в Десятиградье.
– А Элидор? И Сим?
– Что Элидор?
– Их с Симом тоже будут убивать?
– Естественно... – Эльрик подавился собственным ответом, только сейчас сообразив, что разговаривает с шестнадцатилетней девчонкой, эльфийской девчонкой, не успевшей к столь зрелому возрасту набраться необходимого в жизни цинизма.
– Но как же так?! – Кина испугалась и разозлилась одновременно. – Почему?! Они же... как ты говоришь... Опаленные!
– Ну, их, может, и не тронут, – неубедительно сказал шефанго. – В любом случае, этим двоим никуда не деться. Их война касается напрямую.
– А нас нет, так? – Кина окаменела под плащом, и от голоса ее ощутимо повеяло холодом.
– Тебя – нет, – жестко отрезал принц.
– А тебя?
– И меня тоже.
– Врешь ты все. – Эльфийка неожиданно развернулась, затопила темной синевой сердитых глаз. – Мне врешь. Я же вижу все, ты Элидора терпеть не мог, правда? А потом совсем по-другому стало. И сейчас ты мне врешь, Эльринг. И хреновая из тебя получается Ледяная Звезда, потому что врать ты не умеешь. Ты вот сидишь сейчас и думаешь, что это не твоя война. Ты это себе вколачиваешь просто. Вбиваешь. А сам... А сам...