Страница 29 из 170
этому, порождению ночных кошмаров. Такими, как он, только детей пугать. Правда, Кина дитя дитем, но не боялась, судя по улыбке, ни капельки.
Элидор обернулся к ней.
Потом посмотрел на меня.
Нехорошо так посмотрел. Оценивающе. Я у него в глазах отчетливо собственные мысли прочитал. Насчет кошмаров ночных и детей. Только в переложении с зароллаша на эльфийский.
– Эльрик, представьте нас.
М-да. Представить надо. А-то совсем как-то невежливо выходит.
– Это Сим. А это Элидор. Они монахи. Вот. Вроде не нахамил и в то же время гадость сказал. На душе даже как-то веселее стало, несмотря на все межэльфийские улыбочки.
– А вы, как я понимаю, Эльрик-Предатель, – кивнул мне Элидор. – До сих пор домой не пускают, да?
Гм. Ладно. Один – один. Но я хоть в маске, эльфу лица моего не видно.
– Не пускают. Сим сказал, что вы на Запад собираетесь.
– Передумали на Восток ехать?
– Война будет. Не люблю войны.
– Надоели за десять тысяч лет? Какой у Элидора тон участливый стал... Я сам себя стариком почувствовал. А Кина с Симом ахнули только:
– Десять тысяч?!
Посмотрела эльфиечка на меня... Нет, на потенциальных любовников так не смотрят. Козел ты, Элидор! Все эльфы – козлы, но ты...
Эльф скалился, довольный произведенным впечатлением. Пацан! Сопляк! Щенок! Сколько ему лет, интересно?
– Кстати, а что там за история с нарушением целибата? Сим вчера рассказывал...
Ага! Счет снова сравнялся. Монах плечом дернул и поморщился.
– Что такое целибат? – искренне спросила Кина. И все испортила.
А гоббер, улучив момент, тут же в разговор ввязался:
– Нам все равно нужно рассказать. Миссия-то была карательная, и надо о ней на всех углах раззвонить. Эльрик, ты же ведь не джэршэит?
– Обрезание вам делали? – уточнил Элидор.
– Да о чем вы, наконец? – Кина всех вопросительным взглядом обвела.
– Не делали, – сообщил я достаточно мрачно, чтобы тему закрыли.
– Ладно, – вздохнул эльф. – Им можно и рассказать. Он развалился на стуле, поглядывая на Кину. И вытянул ноги, как ив казарме, заняв ими максимально возможную площадь.
– Я расскажу! – обрадовался Сим.
Элидора перекосило, как от кислого. Несмотря на искреннюю свою неприязнь, я не мог ему не посочувствовать. Путешествовать в компании гоббера можно лишь в том случае, если у гоббера отрезан язык и связаны руки. Чтоб говорить не мог. Никак. У Сима и руки, и язык были на месте. Более чем, судя по лицу эльфа.
– Уж лучше я, – прервал он половинчика. Помолчал, явно стряпая в уме удобоваримую историю, в которой, много сказав, не рассказал бы ничего путного, и начал:
– В-Мераде мы должны были убить некоего Самуда...
– Самуда Эсенги, – встрял Сим.
– Сераскира?! – Я не удержался. Не каждый день такие вещи так вот запросто слышишь.
– Ну что-то вроде. – Элидор хладнокровно кивнул.
– Пришить-то мы его пришили, – вновь ввернулся Сим. – Но он опрокинул лампу, а Элидору дали по голове. Пришлось мне вмешаться. А я потерял сознание. Позже.
– По дороге были неприятности, – невозмутимо, словно его не перебили, продолжил эльф. – Тогда Сима и стукнули. Но, в общем, из Эзиса мы ушли неплохо. Полтора десятка трупов – это достаточно громкое убийство.
Забавно.
– А что сейчас?
– А сейчас нас отправили в курию ордена. В Аквитон.
– Зачем?
– За заданием.
– Ага. – Ничего умнее мне в голову не пришло.
– Знаете что, – подала вдруг голос Кина, и все как по команде взглянули на нее. – По-моему, вам всем для начала выспаться надо. И шефанго. И эльфам. И гобберам. Благо комнат хватает.
Я, видимо, посмотрел на нее как-то очень удивленно.
Потому что эльфиечка нахмурилась:
– Эльрик, давай сейчас я командовать буду, хорошо? А то ты скоро на всех без разбору кидаться начнешь.
У меня язык отнялся. А девчонка это как согласие восприняла.
– Вот и чудесно, – говорит. – Чтоб через минуту спали как миленькие. Вольно! Можете идти. И мы пошли. М-да. А что нам еще оставалось?
Утром, в скудном сереньком свете, пробивающемся сквозь щели в ставнях, комната выглядела отвратительно. Чистое белье да тюфяки со свежей
соломой – это все, чего удалось добиться Эльрику, и то лишь после того, как он снова до полусмерти перепугал хозяина.
Принц потянулся и сел, брезгливо оглядываясь вокруг.
Грязный пол. Обшарпанные стены. Стол даже на вид был колченогим. А ставни, судя по заржавленному крючку, не открывались со дня постройки «Оранжевой устрицы».
«Это даже на постоялый двор не тянет», – констатировал де Фокс. И отправился во двор умываться.
Потом он пару часов разминался, пока не разогнало серые сумерки поднявшееся наконец солнце. В гостинице стояла испуганная тишина. И Кина, и Сим с Элидором еще спали. Эльфиечка вообще любила понежиться в постели. Пока они путешествовали с караваном исманов, Эльрику каждое утро приходилось будить ее к завтраку.
Вращая вокруг себя тяжеленным топором, со свистом рассекающим воздух, шефанго вспоминал – отчетливо, до последних деталей, – как Кина открывала свои удивительные глаза. Улыбалась сонно:
«Эльрик... Что, уже снова вставать? Тогда здравствуй».
По утрам от эльфийки веяло какой-то теплотой и мягкостью. Беззащитной нежностью...
Он смотрел, как, умывшись, Кина расчесывает свои черные волосы. Блестящие волны, отливающие на солнце темно-вишневым. Тонкая рука с костяным гребнем укладывала упрямые, непослушные кольца.
«Я постригусь когда-нибудь», – надувала губы Кина, безуспешно пытаясь собрать в прическу роскошную, шелковисто-сияющую волну.
«Не вздумай».
«Да? Тогда помогай. Подержи вот так...» А у него руки дрожали, когда касался он теплых, упругих, блестящих вороных прядей. Руки дрожали, и Эльрик давил в себе желание зарыться пальцами в буйную Кинину гриву, развернуть эльфийку к себе и...
А Элидора не сдерживает ничего. Целибат? Какой, к акулам, целибат?! Никогда его в Белом Кресте не приветствовали. И нет у эльфа рамок, в которые оказался загнан де Фокс. Он может играть честно, а это великое благо – возможность играть честно.
«Посмотрим». – Эльрик остановился наконец, аккуратно положил на землю топор.