Страница 70 из 140
- Она такая же скучная, как и Билл?
- Не будь таким недобрым, ведь это твой шурин, и я его очень люблю. А Кэтрин такая милая, просто прелесть. Мне кажется, Генри на нее поглядывает. Ради меня, будь, пожалуйста, любезным со всеми и не отпускай никаких замечаний по поводу фанниной фигуры, она очень стесняется.
- Так какого черта она появляется на людях?
- Это только сегодня, ради Генри. А после этого они с Биллом удаляются в Клифтон и будут ожидать прибавления семейства.
- Проклятая сырость! - ворчал Джонни, протирая носовым платком окошко кэба, чтобы можно было видеть. - Что, черт возьми, делает этот несчастный идиот? Куда он едет? Клянусь, он свернул не туда, куда надо. Послушай, ты, безмозглая скотина...
Он опустил окно и начал кричать на кучера.
Фанни-Роза откинулась на мягкую спинку экипажа и ничего не сказала. Вечная история, когда едешь куда-нибудь с Джонни. Никогда еще не случалось, чтобы кучер ехал так, как надо. К тому времени, как они добрались до места, Джонни успел подвергнуть сомнению законность рождения на свет несчастного кучера, его моральные устои, обругать всех его седоков, усомниться в супружеской верности его жены - и все это говорилось кучеру в лицо. Мать начала опасаться, что дело кончится потасовкой, но в это время они доехали, наконец, до Портмен-сквера. А Джонни внезапно изменил тон, сказав, что ни за какие деньги не согласился бы выполнять такую работу, и заплатил кучеру по-царски. А потом предложил матери руку и проводил ее в отель, оставив красного от возмущения кучера с раскрытым ртом - тот не мог оправиться от изумления. Генри и Эдвард их уже ожидали.
- Все остальные прибудут незамедлительно, - сказал Генри. - Дамы, конечно, как обычно, прихорашиваются. Как поживаешь, старина? Не могу передать, как я рад тебя видеть.
Он пожал руку Джонни и поцеловал мать. Братья не встречались чуть ли не год.
- Привет шерифу Слейна, - сказал Джонни. - Ну, как там твои законы, политика и все такое прочее?
- Вполне сносно, - улыбнулся Генри. - Я люблю заниматься всем понемножку. Мне предлагают выставить мою кандидатуру на выборах в следующем году, но я, пожалуй, пока воздержусь, посмотрим, что будет через несколько лет.
Предприимчивый малый, подумал Джонни, в чем он только не участвует, однако это почему-то не раздражает. А вот и Фанни, выглядит, конечно, как настоящее чучело, бедняжка, а с нею достопочтенный Билл и...
- Это Кэтрин Эйр, - сказал Генри. - Познакомьтесь, это мой брат Джонни.
Очень мила, вспомнил Джонни слова матери, однако она не говорила, что эта девушка красива. Гладкие темные волосы, собранные в узел на затылке, ясные карие глаза, белая шелковистая кожа - общее впечатление, которое она производила, говорило о спокойствии и умиротворении, подумал Джонни; это было существо, погруженное в себя и приносящее покой всякому, кто на него смотрит. Он растерялся, не зная, что сказать, и, поскольку ему было непривычно испытывать робость в присутствии женщины, он начал суетиться, громко отдавать приказания слугам, а когда все прошли в ресторан, он выразил недовольство тем, как был поставлен стол - его слишком близко придвинули к стене, а они желают получить тот, что стоит в противоположном углу. Вмешался Генри и быстро успокоил официантов. Он слегка пошутил с братом и тут же перевел разговор на другое, так что вскоре все они уже разместились за столом, Джонни - рядом с Кэтрин и, беспокясь, как бы она не сочла его тупицей и увальнем, он сразу же стал рассказывать фантастические истории про Крым - она задала какой-то вопрос о войне, - надеясь произвести на нее впечатление.
- Как бы я хотела тоже находиться там вместе с мисс Найтингел, сказала она. - Я говорю не о том, чтобы ухаживать за больными, боюсь, этого бы я не выдержала, просто многие солдаты на войне чувствуют себя такими одинокими, им так нужно утешение.
Она с улыбкой посмотрела на него, и он отвернулся, разминая в пальцах кусочек хлеба, потому что ему вдруг вспомнились кровавая бойня в Севастополе и то, как он находил утешение совсем другого рода в объятиях не слишком чистой маленькой беженки с раскосыми глазами, как у него пять дней не было виски и как от этого он чуть было не умер.
- Не думаю, - пробормотал он, - чтобы вы могли там что-нибудь сделать.
В этот момент он заметил, как с противоположного конца стола на Кэтрин Эйр смотрит Генри, смотрит с такой нежностью и обожанием, что Джонни вдруг охватило глубокое безнадежное отчаяние, он почувствовал себя отверженным, парией, ему показалось, что он недостоин сидеть за одним столом с братом и Кэтрин Эйр. Они принадлежали другому миру, миру, где жили обыкновенные счастливые люди, уверенные в будущем. Но самое главное, они были уверены в себе.
- Послушайте, - громко сказал он. - Никто ничего не пьет. Разве мы не собираемся чествовать шерифа Слейна? - И он стукнул кулаком по столу, призывая официанта. Все люди, находившиеся в это время в ресторане, обернулись при звуке его голоса.
- Генри, - сказал он, обернувшись к Кэтрин Эйр, - добивается своих целей приятным обхождением, он со всеми вежлив и любезен; я же получаю то, что мне нужно, противоположными методами.
Она ничего не ответила, и он снова почувствовал себя потерянным, не потому, что в ее глазах он прочел неодобрение или осуждение, но потому, что сам вид этой девушки, спокойно сидящей рядом с ним за столом, вызывал в нем желание измениться, сделаться лучше, быть таким же спокойным и умиротворенным, как она. Он подозревал, что ей безразлично, добивается человек своего или нет - во всяком случае, она никогда не стала бы кричать и бесноваться.
Вот его мать, она смеется, разговаривая с Биллом. Она-то умеет наслаждаться жизнью, и всегда будет жить в свое удовольствие, что бы ни случилось, а Билл, этот честняга, вежливо отвечает своей теще, хотя он, наверняка, не может относиться с одобрением к крашеным волосам и пудре на лице. Фанни, готовая разродиться в любую минуту, похожа на мышку, она всегда была такая, с ней просто невозможно поссориться, а Эдвард и Генри беседуют о политическом положении страны, словно слова "консерваторы" и "либералы" действительно имею какое-то значение. Нет, он отверженный, всегда таким и останется, и, конечно же, все здесь присутствующие, кроме, пожалуй, матери предпочли бы сидеть за обедом без него.