Голодная Гора

- Надо бы вашему батюшке прийти к соглашению с Морти Донованом, мастер Джон, - сказал он. - Мне-то не раз приходилось улаживать споры с помощью стаканчика виски. Но батюшка ваш человек гордый, очень уж много о себе понимает, а у Морти Донована тоже есть своя гордость. Ничего хорошего нынче ночью не получится. А что до меня, то сидел бы я сейчас у себя дома в Оукмаунте, задернул бы занавески и знать бы не знал, что здесь делается.

- Я не сомневаюсь, что вы бы так и сделали, Нед, - сказал Джон. - Но сейчас-то мы с вами находимся на Голодной Горе, и, поскольку выбора у нас нет, нужно с этим примириться.

- Что человеку нужно, так это благоразумие, - продолжал Нед. - С тех самых пор, как я стал служить приказчиком у вашего батюшки, я поставил себе за правило: разговаривая с ним, я соглашаюсь с тем, что говорит он, а когда имею дело с арендаторами, то соглашаюсь с ними. Таким образом, все остаются довольными, и никто не в обиде. Я еще ни разу в жизни ни с кем не поссорился.

- А как же вы воходите из положения, Нед, когда арендаторы не вносят вовремя деньги? Как вам удается заставить их отдавать долги?

- Ну, между нами говоря, мастер Джон, я знаю, какие цифры нужно записывать в книгу, чтобы казалось, будто они все заплатили, хотя я иногда не вижу ни одного пенса из этих денег. Однако не хотите ли выпить капельку чего-нибудь эдакого для поддержания духа? - И, воровато оглядевшись, приказчик достал из глубокого кармана своего пальто бутылку и, опустившись среди вереска на колени, поднес ее ко рту и отхлебнул с превеликим удовольствием. - Должен вам сказать, мастер Джон, - проговорил он, утираясь рукавом, - что я всей душой предан вашему семейству, и если Морти Донован задумает кому-нибудь из вас навредить, он это сделает только через мой хладный труп. Что же касается до вас лично, мастер Джон, то вы самый лучший из всех, да не посетует на меня мастер Генри.

Джон засмеялся, прекрасно зная, что, будь сейчас на его месте Генри, Нед сказал бы точно то же самое про него, и, отхлебнув "капельку эдакого", которое оказалось адской смесью производства, по всей видимости, самого Неда, поскольку напиток этот больше всего напоминал жидкий пламень, он вернул бутылку Неду, как раз вовремя, ибо в этот момент к ним подбежал один из мужчин, которые караулили в некотором отдалении от них.

- Там, на востоке, какое-то зарево, мастер Джон, - выкрикнул он. - Мне сдается, что нынче ночью шахтеры и не собираются сюда являться. Вместо этого они подожгли шахту.

Остальные караульные, крича и возбужденно жестикулируя, побежали вниз по склону, и тут Джон увидел, как из-за верхушки соседнего холма в небо взвился багрово-красный язык пламени.

- Он верно говорит, мастер Джон, - закричал приказчик. - Нынче никто не собирается ползать по штольням и прочим кротовым норам, а если они задумали какую пакость, то и будут пакостить на земле, наверху, где копер и другие постройки. Да покарает Господь этих негодяев за их сатанинские деяния!

- Эй, посмотрите-ка сюда! - вдруг закричал один из арендаторов. Кто-то едет по дороге на тележке, а в оглоблях - осел. Глядите, как тележка подпрыгивает на камнях да на вереске, как пить дать, сейчас перевернется.

- Можно подумать, что осел знает эту местность, как свое стойло, или же его заколдовали, - сказал второй. - Смотри, свалился... нет... кучер направляет повозку вон на ту тропинку. А как он гонит несчастную скотину, лупит его ручкой от хлыста, ну совсем спятил!

Тележка, влекомая ослом, кренясь и подпрыгивая на неровном грунте, неслась с дикой, просто безумной скоростью, приближаясь к группе мужчин, в то время как человек, сидящий в ней, что кричал и хохотал, указывая в их сторону хлыстом, а его длинный черный плащ надувало ветром, что делало его похожим на какую-то фантастическую фигуру.

- Это сам дьявол, - закричал кто-то из мужчин. - Сам дьявол вырвался из ада, чтобы всех нас погубить! - Они стояли в растерянности, не зная, то ли бежать, сломя голову, то ли броситься ничком на землю, моля о спасении. Но потом один из мужчин, менее суеверный, чем другие, с возгласом облегчения обернулся к остальным.

- Это Морти Донован, - закричал он. - Посмотрите на его лицо, посмотрите на глаза! Мастер Джон, мне сдается, что он помешался, совсем умом тронулся.

Старик, с трудом сохраняя равновесие, едва держался на краю тележки, вытянув вперед хромую ногу. В одной руке он держал вожжи, направляя своего осла, в другой - хлыст, которым размахивал над головой. Подъехав к стоявшим на склоне холма мужчинам, он остановил повозку и, вглядевшись в темноту и узнав среди стоявших Джона, снова стал хохотать, что-то выкрикивая и раскачиваясь из стороны в сторону, изображая безумное веселье.

- Пытаетесь, значит, меня изловить, вот как? - кричал он, - повязать здесь на горе и отправить в тюрьму? Так вот, скажу я вам, вы попусту теряете здесь время. Ребята развели хороший костер на шахте вашего папаши, мистер Джон, к утру там не останется ни щепочки, ни камня. Так что отправляйтесь туда, к папаше и братцу, горите все огнем и будьте прокляты, вот что я вам скажу.

Старик снова щелкнул кнутом, понукая с проклятиями осла, и помчался дальше.

- Остановите его! - крикнул кто-то. - Хватайте осла за узду, ведь он искалечится!

Один из мужчин бросился к ослу; испуганное животное дернулось в сторону, отчего человек свалился в вереск, в то время как Джон, вскочив на подножку тележки, пытался вырвать из рук Морти Донована кнут. Однако старик оказался проворнее. Он обернулся и с громким проклятием вытянул Джона кнутом по голове, ослепив его на мгновение и продолжая изрыгать ругательства, ибо его бурное веселье сменилось слепой яростью.

- Сегодня ночью я предал проклятью твоего отца и твоего брата, а теперь проклинаю тебя, Джон Бродрик, - кричал он, - и не только тебя, а и твоих сыновей, что придут после тебя, и внуков твоих, и пусть их богатство не принесет им ничего, кроме горя и отчаяния, пусть введет их во грех, так что последний из них, со стыдом и унижением, будет стоять посреди развалин его, тогда как Донованы возвратятся в Клонмиэр, на землю, что принадлежит им по праву.

Джон соскочил с тележки, обливаясь кровью из раны, нанесенной кнутом, плохо соображая после удара, а его спутники, потрясенные и испуганные силой страсти этого старого человека, расступились, давая ему дорогу. Только Нед Бродрик, казалось, не испытывал особого страха или беспокойства.