Страница 22 из 60
— Теперь мы увидим материал, снятый другой камерой. Она была направлена на мирмекодром — садок с муравьями.
Нерст включил второй проектор.
На экране снова возникло изображение. На этот раз была видна неровная «лунная» поверхность гипсовой площадки. На ней можно было различить черные точки ползающих муравьев. Для человека, не занимающегося специально мирмекологией, поведение муравьев кажется совершенно бессмысленным. Бесконечная суетливая беготня, лишенная цели и какой-либо организованности. Часто представляется загадкой, как из этого хаоса могут возникать сложные сооружения, удивительные своей точной планировкой и строгой целесообразностью. Ширер с любопытством профана следил за тем, что происходило на экране. Первое время муравьи проявляли мало активности. Сбившись в кучу, они копошились около корма. В пять часов двадцать две минуты муравьи заметно оживились. Они перестали кормиться и все повернулись в одну сторону. В пять часов тридцать семь минут муравьи забегали по площадке. В пять часов сорок минут на площадке появилась большая стрекоза. Она возникла на экране сразу, потому что ее прилет пришелся на то время, когда камера была выключена. Муравьи некоторое время копошились около стрекозы, а потом и стрекоза и муравьи исчезли. Отлет стрекозы так же не был снят. После этого на экране в течение нескольких минут был виден лишь пустой садок, окруженный широкой канавкой с водой.
Доктор Нерст зажег свет.
— Ну, что вы об этом думаете? — спросил он.
— Очень интересно… — сказал Ширер. — Это очень интересно. Жаль, что ваш аппарат не был направлен на окно… Я не знал, что у муравьев бывает симбиоз со стрекозами.
— Это пока единственный случай такого рода, — сказал доктор Нерст. — Я нигде не встречал упоминания о подобных фактах. К тому же, должен заметить, это не совсем обычная стрекоза. Судя по увеличенным фотографиям, я не могу отнести ее ни к одному из описанных видов. Правда, снимки, сделанные с телеэкрана, недостаточно четкие…
— И тем не менее мы все это видели своими глазами… Впрочем, дело сейчас не в стрекозе; тот или иной вид — это не так уж важно. Существенно то, что мы знаем точно, когда произошло вторжение в вашу лабораторию. Вы обратили внимание на разницу во времени в реакции обезьяны и муравьев? Какая ошибка может быть в показаниях датчиков времени?
— Не больше нескольких секунд. Это не имеет значения. То, что вы говорите, несомненно очень важно. Муравьи заметили происходящее в лаборатории на несколько минут раньше обезьяны. Вероятно, она проснулась от шума упавшего окуляра микроскопа.
— Вполне возможно… Вполне возможно… Нельзя ли еще раз посмотреть фильм? Вы знаете, доктор Нерст, меня все время не покидает впечатление, что муравьи как будто чего-то ждали, если вообще можно применить к муравьям это выражение… Вам не кажется?
— Может быть… — ответил Нерст. — Я предложил бы сейчас посмотреть обе пленки одновременно, чтобы сравнить реакцию.
Нерст включил проекторы. Оба сосредоточенно следили за происходящим на экранах.
— Вот! Очевидно, в этот момент что-то привлекло их внимание! — воскликнул Ширер. — Вы видели?
— Да, но обезьяна в это время еще спит… Ага! Вы заметили? Я верну пленку и повторю изображение еще раз. Обратите внимание, в энцефаллограмме изменился ритм и появились резкие пики еще до того, как обезьяна проснулась!
— Это естественно. Мозг начал реагировать на внешний раздражитель до того, как наступило пробуждение. Это позволяет установить здесь причинную связь: раздражитель, вероятно звуковой, — реакция мозга — пробуждение.
— Да, но вы обратили внимание, что реакция муравьев — они заметно оживились — наступила до того, как обезьяна проснулась, но значительно позже, чем энцефаллограмма отметила восприятие звукового сигнала. Можно подумать, что муравьи реагировали на изменение энцефаллограммы, а не на ту причину, которая его вызвала. Следует сказать, что муравьи совершенно лишены органов слуха.
— Ну что же, это, на мой взгляд, только подтверждает наше предположение, что источником раздражения для обезьяны был звуковой сигнал.
— Я вижу в этом другое, — возразил Нерст. — Если допустить у этих муравьев существование биологической радиосвязи, а к этому есть веские основания, то можно предположить, что муравьи реагировали непосредственно на нервные импульсы в мозгу обезьяны. Что вы об этом думаете?
— Но вы говорите о возможности биологической радиосвязи между муравьями, а не между муравьями и обезьяной? Это уже гораздо более смелое допущение.
— А не может ли здесь явиться источником колебаний сам прибор — энцефаллограф? Возможно, что биотоки мозга обезьяны сами по себе слишком слабы, но, будучи усилены энцефаллографом, они воспринимаются муравьями? Иными словами, не может ли энцефаллограф явиться в данном случае генератором колебаний?
— Я не знаком детально с конструкцией этого прибора, но в принципе всякий электронный прибор образует вокруг себя переменное электромагнитное поле и в этом смысле может быть уподоблен передающей радиостанции. Но в таких приборах обычно применяются устройства для подавления создаваемых ими помех. К тому же против вашей гипотезы можно привести и другое возражение: почему вы уверены, что муравья реагировали именно на энцефаллограмму, а не на какое-то другое событие, происходящее в то же время?
— Может быть, вы и правы, решить этот вопрос можно будет после детального исследования обеих пленок. Если обнаружится достаточно надежная корреляция между энцефаллограммой и поведением насекомых, то это будет говорить в пользу моей гипотезы. Если корреляции не будет — в пользу вашей.
— Во всяком случае, это дело дальнейших исследований. Пока оставим этот вопрос открытым. Попробуем суммировать твердо установленные факты. — Ширер подошел к висевшей на стене черной доске и записал таблицу:
5 часов 22 минуты — первая реакция муравьев
34 мин. — изменение энцефаллограммы
36 мин. — просыпается обезьяна
37 мин. — реакция муравьев
40 мин. — появляется стрекоза
42 мин. — резкое возбуждение обезьяны
44 мин. — обезьяна умирает
5 часов 46 мин. — исчезает стрекоза
Ширер стоял у доски, задумчиво постукивая мелом, как бы вторя ритму своих мыслей. Худой, высокий Нерст стоял рядом, заложив руки за спину, и едва заметно покачивался в том же ритме.
— В этих цифрах самое существенное… — начал Ширер.
— …то, что прошло четырнадцать минут между первой реакцией муравьев и моментом, когда проснулась обезьяна, — продолжил Нерст.
Ширер кивнул. Нерст сказал:
— С аналогичным фактом я столкнулся вчера, наблюдая их поведение. Не говоря уже о весьма четкой дистанционной передаче информации, меня удивило то, что в ряде случаев реакция муравьев как бы предшествовала импульсу информации.
— Почему «как бы»?
— Может быть, я просто оговорился. Это отражает мое отношение к наблюдаемым фактам. Если оставаться в рамках рационального, на позициях причинности и единого хода времени, посылка информации должна предшествовать реакции. Следовательно, если муравьи в садке забеспокоились еще до того, как я ввел механический раздражитель — иглу манипулятора — в нервный узел одного из них, это доказывает, что подопытный муравей или они все тем или иным способом разгадали мои намерения. То есть источником информации в данном случае явился я сам, мое поведение… или…
— Что «или»?
— Или мои мысли. Об этом говорит и то, что их начальная реакция, когда я только еще собирался уколоть, и реакция на действительный раздражитель были совершенно различными.
— Первая слабее?
— Во много раз.
— Это очень важное наблюдение.
Ширер опять замолчал, разглядывая написанные мелом цифры. Наконец он сказал:
— Ну что же, мне все… не ясно. И тем не менее попробуем сделать некоторые выводы. Я не биолог, поэтому буду рассматривать лишь факты, отвлекаясь от биологической характеристики объектов. Мы наблюдаем некоторую физическую систему, находящуюся в стабильном состоянии. Затем эта система получает неизвестный объем информации, который переводит ее в новое, возбужденное состояние. И лишь через четырнадцать минут после этого происходит событие, служащее источником информации для второй системы — я имею в виду обезьяну. Канал передачи информации к обезьяне нам известен: это звук, или свет, или то и другое вместе. Канал связи у муравьев может быть различным: это ультразвуковые или электромагнитные колебания или что-нибудь еще, нам пока неизвестное. Но из анализа распределения событий по времени можно сделать по меньшей мере два вывода: первый — муравьи обладают способностью воспринимать такую информацию, которой не воспринимает обезьяна, и второй — следует исключить возможность случайной посылки излучения лазера из лаборатории напротив.