Страница 6 из 16
Зам.начальника
2 отдела УК ГУВД ЛО
Майор милиции
Чуриков Д.С.
6.10.1976 года
И Токарев-старший, и Богуславский, испытывая наркотическую зависимость от работы, патологически не желали правильно выстраивать карьеру и отношения с начальством. Оба, не разговаривая много на эту тему, полагали, что есть в жизни вещи намного более значимые. Постепенно Артем учился – нет, не понимать, а скорее чувствовать, – что они имели в виду.
...Однажды Богуславский притащил откуда-то протоколы допросов одиннадцати сотрудников Ленинградского НКВД, арестованных и расстрелянных в 1936-м за отказ выполнять секретное предписание о возможности применения мер физического воздействия к подследственным. Почти целую ночь Богуславский и Токарев читали вслух эти протоколы и пили «во помин», не чокаясь. Артему эта ночь дала больше, чем год уроков истории в школе...
Артем вынул из альбома одну фотографию с надломом и щелкнул ею, как игральной картой, по необъятному ореховому столу:
– Отец... А почему у них лица такие... землистые и непримиримые?
Токарев-старший встрепенулся, оторвался от рюмки, в которой что-то разглядывал, и улыбнулся сыну:
– Нет, просто снимки три на четыре, шесть на восемь – это ж на туаменты. Знал бы ты, как эти строгие человеки любили жизнь, как чудили...
– Чудили ли? – ухмыльнулся Богуславский. – Эти-то вот?
– Але, дети на проводе, – попытался отодвинуть тему Токарев.
– Где дети?!! – поперхнулся последними недопитыми десятью граммами Богуславский. – Нет, а где дети-то?!! Вот это? Это уже не дети, это уже нормальные сволочи... Вась, ты б лучше рассказал наследнику, как надысь с лавсаном материю у жулья подмели...
– Уймись ты, – добродушно налег на плечо друга Василий Павлович.
– Батя, колись! – Артем возликовал и, поддев край отцовского пиджака, игриво перещупывая пальцами материал, приготовился слушать очередную историю, совсем не похожую на «следствие ведут знатоки».
Отец отмахнулся, но Артем наседал:
– Дядя Андрей! – попросил. – Подмогни!
– Отставить! – прихлопнул ладонью по столу Токарев-старший. – Сгоняй-ка лучше... Да найди слезу, не как в прошлый раз – аж волосы потом болели. «Бэхи» – черти, только параграфы штампуют по кельям, а то, что народ левой водкой травят – им до фонаря!
Артем вздохнул – но с ироничным достоинством – и «подорвался» в магазин. Съезжая по перилам (самое главное было – до первого этажа не коснуться ни разу ногой ступенек), он декламировал, словно пионерскую речевку выкрикивал:
– Впереди идет ОУР – вечно пьян и вечно хмур.
Следом движется ГАИ – всюду пьют не на свои.
Позади – БХСС, мягко спит и сыто ест.
А в конце – участковый уполномоченный – всеми...
Артем прервался, налетев на трещину в перилах. Проверил – не порвались ли штаны, потер задницу и со злостью рявкнул-договорил:
– ...Задроченный.
В магазин Артем бежал со всех ног, переживая, что без него взрослые начнут говорить про «самое интересное»...
А взрослые, пользуясь его отсутствием, заговорили как раз о нем:
– Слышь, Палыч, а Тема у тебя – успевай только раненых оттаскивать, – убежденно качал головой Богуславский.
– Да вижу, – с чуть деланной досадой согласился Токарев. – Харей, конечно, не показываю, но... Дерзости природной – через край... Ну, да это годы поправят.
– Или вправят, – невесело усмехнулся Богуславский. – Тут либо одно – либо все остальное.
Помолчали. Потом Токарев-старший вздохнул и попытался перевести разговор на другой уровень.
– Знаешь, я иногда жалею, что когда Темка работать начнет, такие, как Женя-физик, Кое-как и Варшава – останутся, конечно, на линиях, но... Но в то же время их как бы уже и не будет.
– Не понял, но тему поддержать попробую, – Богуславский насупил брови, поразмышлял несколько секунд, «догнал» и обиделся за своих «крестников»:
– Ишь, любимчики у него! А Шкварка, а Бултых?!. А... а Губоню – запамятовал?! Да Губоню в Сочи два поста наружки с четырьмя операми водили... Результат: пара срезанных кошельков! В оконцовке – хрен да лука мешок! Губоня за один перегон по два раза в сумки нырял!
Токарев странно покосился на друга и взял его за плечо:
– Да брось ты, Анд рюха... Успокойся... Ты, ты его взял...
– Да я не о том, – отмахнулся Богуславский и замолчал, давя в себе вроде бы давно уже перегоревшую обиду.
Сгустившуюся над столом горечь легко разогнал своим появлением Артем, принесший пару бутылок «Столичной». С сомнением посмотрев на старших, он с видимой неохотой выставил добычу на стол:
– Ежели этого не хватит – тогда не то что волосы потом – и ногти заболят.
– И без сопливых склизко, – Токарев-старший не упустил возможность добродушно щелкнуть сына по носу. – Сбегал – и уже герой? Не по шерстке провели – так уже и взрослых строить? Ты характер-то попридержи, перед людьми неловко – что подумают-то...
– Ничего-ничего, – великодушно прощая Артему лишь намек на раздражение, махнул рукой Богуславский (словно поп из старого кино – грехи отпустил). – Я тоже начинал с «разрешите бегом?») – и тоже не всегда с радостью. Потом оценил. Для самого Черняховского бегал... Это тебе, брат, не кот чихнул.
– А кто это? – спросил Артем, залезая с ногами в старинное кресло. Щеку он подпер ладонью – чтобы слушать было удобнее.
– Черняховский? У-у, брат... Он – такая глыбища. Еще в НКВД начинал работать. Гениальный мужик. Ге-ни-аль-ный. Расскажу потом как-нибудь. Про него по трезвости рассказывать надо. Вот у кого тебе поучиться бы, отец Артээмий.
...Выдержка из автобиографии Черняховского Георгия Ивановича, написанной в 1983 году по просьбе сотрудников Музея милиции:
"...родился я в голодном 1923 году в Калуге, день и месяц потом уточняли, потому что вышла путаница.
...в 1945 году благополучно (легкое ранение) вернулся с фронта...
...До войны мечтал поступить на юридический факультет ЛГУ им. А.А.Жданова. Мечту в окопах не потерял. Успешно сдал экзамены в 1946 году. Как и многие – учился, работал.
...На третьем курсе по вульгарному доносу подонка Манова И.Ю. (ныне юрист крупного предприятия «Спектр» – не могу не уточнить) был арестован по ст.58-10 (за язык), осужден на 6 лет и отправлен в колонию.