Призраки отеля 'Голливуд'

- Девять тысяч извинений! Кстати, в вашей комнате висит какой-то бородатый тип. Он вполне сойдет за моего деда по материнской линии - герцога Вильяэрмосу.

- Может быть, вы объясните...

- Завтра приезжает жених моей дочери, он сопровождает министра. Надо привести замок в приличный вид. Чего только не сделаешь ради счастья дочери! Да, совсем забыл. Приглашаю вас на банкет. Не удивляйтесь, генерал Дэблдей выдал мне пособие... Великим инквизиторам есть чему поучиться у него! Так вы одолжите мне для фамильной галереи этого типа?

- Если вас не смущает, что он крутит шарманку, пожалуйста.

- Это как раз удачно! Герцог обожал музыку! - И, вихрем ворвавшись в комнату, маркиз забрался на стол и рванул картину к себе. На месте, где до этого торчал гвоздь, образовалась огромная дыра. Маркиз спрыгнул со стола и заметался по комнате.

- Вы не возражаете, если я прихвачу заодно и эту вазу? А это зеркало? Какая аристократическая пепельница!

- Она с видом отеля "Голливуд", - предупредил Мун.

- Ничего, сойдет, под окурками все равно не будет видно. Дон Брито, тащите это красное кресло, оно по цвету как раз подходит к гобеленам из Малагского художественного музея.

Сам маркиз проворно схватил другое кресло. Пытался взвалить себе на спину, но со стоном опустил на пол.

Дон Брито, еле подавив крик, бросился к нему на помощь, но маркиз отстранил его нетерпеливым жестом:

- Чепуха! Сеньор Мун еще подумает бог весть что! Тащите мебель в машину и ждите меня! - Обождав, пока его добровольные помощники вышли, маркиз повернулся к Муну: - Не обращайте внимания! Просто голова что-то кружится в последнее время. Немного отдышусь, и все пройдет.

- Вам следовало бы обратиться к врачу, - посоветовал Мун.

- Что же, так и сделаю. - Маркиз через силу выдавил из себя улыбку. Дождусь доктора Энкарно и пойду к нему с исповедью.

- Доктора Энкарно? - тревожно переспросил Мун, вспоминая телефонный разговор с Биллем Ритчи.

- А как же! У меня предчувствие, что он скоро вернется. - Маркиз многозначительно посмотрел на своего собеседника. - Кстати, о пропавшем письме. Думаю, что и оно скоро найдется.

- Еще одно предчувствие?

- На этот раз скорее результат логического размышления. Хоть я и не такое светило, как знаменитый Мун и его не менее знаменитый помощник Дейли... Между прочим, несмотря на ваши отчаянные призывы, он что-то долго не едет. И самое удивительное, вас это совершенно не огорчает.

- Лишь потому, что вы со своей проницательностью полностью заменяете его. - Мун предпочел отделаться шуткой. - Как же с письмом?

- Я говорил с доном Бенитесом и сынишкой начальника почты. Они, естественно, мало что помнят - воздушная катастрофа и смерть Шриверов не самое подходящее лекарство для укрепления памяти. Но, имея в виду именно эту нервозную атмосферу, можно предположить, что девятнадцатого марта, когда Хуанито принес письмо, портье машинально расписался за него и отложил в сторону, поскольку миссис Шривер отсутствовала. А на следующий день, узнав о ее смерти, так же машинально написал "Адресат выбыл" и отослал обратно.

Мун порывисто вскочил.

- По вашему лицу видно, что вы собираетесь бежать на почту, - остановил его маркиз. - Хотя и не разделяете моего убеждения, что письмо предназначалось для матери, а не для дочери. Не будем гадать. Начальник почты по моей просьбе отправился в Пуэнте Алсересильо и с минуты на минуту должен вернуться. А теперь помогите мне добраться до машины...

В гостинице следы охватившей Панотарос паники становились все заметнее. Грохотали двери, взад и вперед сновали горничные. Суетились нагруженные сумками, фотоаппаратами и плащами постояльцы. Лестницей всецело завладели оборванцы, встретившие Муна в день приезда. Согнувшись под тяжестью чемоданов, они спускались вниз, складывали поклажу в холле и с веселыми криками снова бежали наверх. Для них поспешное бегство туристов означало возможность заработать хоть несколько грошей. Мун, к своей радости, заметил среди них Педро. Судя по огромному, взваленному на спину чемодану, его недомогание прошло.

- Зайди ко мне! - окликнул его Мун.

- Хорошо, только отнесу багаж этой сеньоры.

Мун проводил тяжело опиравшегося на его плечо маркиза к нагруженному мебелью, картинами и коврами армейскому "студебеккеру" и заботливо усадил рядом с водителем. Когда он вернулся, Педро, пританцовывая от нетерпения, уже поджидал его в холле.

- Какое-нибудь поручение? - спросил он с надеждой в голосе.

- Посмотрим! - Мун улыбнулся. - Но если откровенно ответишь на несколько вопросов, то я, так и быть, готов доверить тебе одну секретную миссию. Пойдем ко мне!

Педро расцвел. Но уже первый вопрос был встречен упрямым молчанием.

- Не знаю, - выдавил он из себя.

- Не знаешь, что было в свертке, который Рол Шривер принес в день своего рождения? - С тех пор как было установлено, что Шриверы в день своей смерти не сопровождали дона Камило в Коста-Асул, таинственный сверток не давал Муну покоя. - Ты тогда ведь пришел вместе с ним. Лучше скажи, что не хочешь отвечать.

- Не могу, - честно признался Педро. - Маркиз меня тоже расспрашивал, он мой лучший друг, но я и ему ничего не сказал.

- Почему?

- Рол просил никому не рассказывать про веревку, - по-детски проговорился Педро.

- Значит, это была веревка?.. Ничего, ничего, не расстраивайся! Я ведь это уже давно знал, - соврал Мун. - Только хотел проверить, умеешь ли ты молчать. А он тебе говорил, зачем она ему понадобилась?

- Нет. Только сказал, что должна быть очень длинной и прочной. Мы достали у одного рыбака капроновую, он собирался вязать из нее сеть. Ролу пришлось заплатить столько, что можно целый год есть до отвала, зато она была чуть не с километр длиной. Возможно, Рол собирался исследовать какую-нибудь большую пещеру.

- А много ли больших пещер в Панотаросе?

- Из известных нам только две - Черная в поместье Кастельмаре и та, что на острове Блаженного уединения, - Негритянская. В ней когда-то укрывались невольники, оттого и пошло название. Корабль работорговцев во время шторма выбросило на остров, многие негры утонули, остальные подняли бунт. На них потом устроили облаву, но выловить удалось не всех. Некоторые каким-то таинственным образом перебрались на берег.