Призраки отеля 'Голливуд'

- Через два часа.

- Вы в Малагу? - раздался за спиной Муна голос Рамиро. - Живописный город! Я просто влюблен в него. Как раз собирался туда.

- Могу вас захватить, - предложил Мун. - Скажите, где живет Билль Ритчи?

- Я покажу вам. - Рамиро услужливо забежал вперед. - А насчет Малаги не беспокойтесь, как-нибудь доеду сам.

Выходя из гостиницы, Мун почувствовал на своей спине чей-то взгляд. Он быстро обернулся, и как раз вовремя, чтобы увидеть в зеркале раскосые глаза Роситы. В них было странное выражение.

Бывший король смеха выбрал для своей резиденции укрытую холмами ложбину. Порыжевшая от солнца, залатанная в нескольких местах палатка имела жалкий вид. Перед входом стоял примус, рядом - кастрюли и сковородка. На протянутом между апельсиновыми деревьями проводе сушились шорты и безрукавка.

Билль Ритчи спал. Одеяло из верблюжьей шерсти с клеймом толедской гостиницы поднималось и опускалось в такт неровному дыханию. Левая рука беспокойно скользила по ящику из-под сигарет, служившему вместо тумбочки. На нем тускло поблескивал желтый пузырек с таблетками, в стакане с водой лежала вставная челюсть. В палатке было сумрачно. Мун закрепил старую простыню, заменявшую дверь. Резкий сноп лучей осветил кое-как прикрепленные к брезенту поблекшие, измятые фотографии. Они изображали Билля Ритчи в расцвете славы. Совсем еще молодой, он комично свисал из окна на высоте тридцатого этажа, барахтался в воде, падал в котел с кремом для тортов. Мун перевел взгляд на лицо спящего. Откровенно старческое, с провалившимися щеками, оно выражало глухую безнадежность.

Разбуженный Муном, Ритчи застеснялся, как молодящаяся дама, застигнутая врасплох во время сложной косметической процедуры.

- Мистер Мун? Так неожиданно... Отвернитесь, пожалуйста... Теперь можно.

Мун обернулся. Вставная челюсть была уже на месте. Лицо, преображенное нелегким усилием воли, как обычно, светилось притворной бодростью.

- У меня есть предложение, - начал Мун без всяких предисловий.

- Насчет детективного сценария? Это было бы великолепно! У меня возникла прекрасная идея! - Билль Ритчи сразу словно помолодел лет на двадцать.

- Вот и отлично! Обдумаете ее во время полета в Мадрид.

- Я? - Билль Ритчи опешил.

- Да. Есть сведения, что там находится Гвендолин Шривер. Меня она, возможно, знает по снимкам в газетах, поэтому мое появление может ее вспугнуть. Кроме того, вы владеете испанским, а я нет.

- Это так неожиданно! - пролепетал Ритчи. - А когда надо лететь?

- Немедленно.

- Немедленно? - Билль Ритчи натянул одеяло повыше, он совсем растерялся. - Это невозможно. Я занемог. Сердце... Температура...

Вспомнив вывешенное для просушки обмундирование, Мун с трудом подавил улыбку.

- Лекарство мы вам купим сейчас в магазине готовой одежды. И никому ни слова! Между прочим, вы утверждали, будто две недели назад узнали в брюнетке в белом платье Роситу Бард. Расскажите поподробнее об этой встрече, Билль. Мун дружески похлопал его по сгорбленной спине.

- Поподробнее? О чем? А, об этом вечере... - еле расслышал актер. Всегда рад вам помочь! - Он приосанился, даже попытался улыбнуться. Куколка сказала, что будет очень рада видеть меня. Было очень мило, мы много пили, потом она хотела послать меня привести Краунена, ну, того журналиста, что жил у маркиза до сына пуговичного короля.

- А где был в тот вечер Рамиро?

- Куколка сказала, что он уехал в Малагу... Так вот, слушайте дальше. Я ей пытался объяснить, что не моя вина, если Краунена интересует не она, а мисс Гвендолин Шривер. Потом пришел падре Антонио, до сих пор он никогда так поздно не приходил, они стали о чем-то шушукаться. Я обиделся, но уйти не решался - боялся, что этот проклятый иезуит настроит ее против меня. Куколке внезапно стало совсем плохо, мне пришлось идти за доктором Энкарно. Доктора я не нашел, потом оказалось, что он у Матосиньос. Знаете, те крестьяне, что перед Шриверами отравились колбасными консервами. Они были уже при смерти, перед тем как прийти в гостиницу, этот проклятый падре причастил их и отпустил грехи. Я вернулся к Куколке, но она меня не впустила, сказала, что уже легла спать.

Мун терпеливо слушал. Какое-то подсознательное, может быть, обманчивое чувство подсказывало, что за этим банальным происшествием что-то кроется.

- Вы уверены, что Куколка была одна?

- Когда я подошел к дверям, мне показалось, что она разговаривает с падре Антонио. Но она спьяну просто болтала сама с собой.

- Почему вы так думаете?

- Дон Бенитес сказал, что падре уже ушел.

- А часто Куколка напивается до такого состояния, что приходится вызывать врача?

- Нет, вынослива, как верблюд, - Билль Ритчи мотнул головой. - Это первый случай.

- Значит, отправляясь домой, вы увидели Роситу Байрд выходящей из отеля.

- Раньше! Она вышла, когда я побежал за доктором Энкарно.

- Когда вы пошли звать доктора, вам не повстречался кто-нибудь из проживающих в гостинице? В коридоре или, может быть, в холле? Постарайтесь припомнить.

- Холл был совершенно пуст, это я точно знаю. В такое позднее время все уже спят. Слуга падре Антонио не в счет. Он стоял у гостиницы, одни зубы белели в темноте, как у скелета, я здорово перепугался... Подходящая парочка - святоша в черной сутане и черный язычник. Не удивлюсь, если окажется, что это они отправили мисс Гвендолин на тот свет.

...Когда Мун с несессером в руке вышел на улицу, Милс уже сидел за баранкой. Рядом с ним восседал Билль Ритчи в новом костюме, на заднем сиденье - Росита Байрд. Мун уже собрался было оставить ее в Панотаросе, но передумал.

К джипу подбежал запыхавшийся полковник Бароха-и-Пинос.

- Пришел пожелать вам счастливого пути. И главное, чуть не забыл вам напомнить. В Мадриде непременно зайдите в бар Чикоте, вам его покажет любой встречный. Там часто бывал мистер Хемингуэй. У хозяина изумительный музей старых вин. В погребке тоже редкостные сорта... У нас есть поговорка: "Испания лучше всего познается через вина, быков и женщин".

Он пытался еще что-то сказать, но Милс дал газу, и через секунду гостиница скрылась из виду.

Центр остался позади. Из-за поворота вынырнул пологий склон горы, усеянный солдатами. Только сейчас Мун по-настоящему заметил, что за эти двое суток Панотарос приобрел разительное сходство с прифронтовым городком. Улица была запружена солдатами. Одна смена направлялась на отдых в лагерь, другая с лопатами, кирками и какими-то непонятными инструментами в брезентовых футлярах спешила на работу.