Страница 2 из 13
Шериф. Тише, я тебе говорю... Если тебя интересуют местные гробы, то гробовщик сейчас там... (Жест в сторону комнаты Китти.)
Путник. Это меняет дело.
Шериф. И поторапливайся, остались секунды...
Путник, поднявшись по лестнице, входит в комнату Китти. Крики ее смолкают.
Ветеран. Неужели он прошел через перевал?
Шериф. Это невозможно.
Ветеран. Но как-то же он пробрался в город?!
Шериф (усмехнувшись). Все выясним... Не беспокойся, старина. Ты закончил?
Ветеран. В город проникают подозрительные люди, проститутки орут так, что кровь в жилах стынет, а его беспокоит старый ветеран... (Забрав свое ведро и тряпку, уходит.)
На балконе, украшенном большим портретом Вдовы и лозунгами, появляется Хозяин. Одутловатое лицо его мертвенно бледно и время от времени подергивается в нервных гримасах.
Шериф. Все готово, Хозяин. Порядок полный.
Хозяин (оглядывая площадь). А где твои ребята?
Шериф. На местах. Пока не дадим команду, здесь не будет ни души.
Хозяин (нервно дернув головой). Как охрана на этом... На первом этаже?
Шериф. Как всегда - двое с одной стороны дома, двое - с другой.
Хозяин. Ну что, начнем?
Шериф. Как будет угодно. (Уходит.)
Хозяин (становится в выразительную позу. Прокашливается). Джентльмены!.. (Умолкает, после продолжительной паузы лезет в карман и вытаскивает бумажку. Читает.) "Дорогие соотечественники!.." Вот именно - "соотечественники, жители Золотого каньона!" (Пытается обойтись без бумажки, но вынужден снова заглянуть в нее.) "Мы собрались сегодня в очередной раз здесь у памятника... чтобы почтить память того, кто отдал жизнь за свободу народа... Аплодисменты..." Черт побери, это не надо, "аплодисменты" читать не надо, аплодировать будут они... Так... аплодисменты закончились... (Запинаясь читает дальше.) "Как один из тех, кто с оружием в руках отстаивал интересы народа... Бурные аплодисменты..." Черт, опять!.. "Рядом с Героем как его друг и соратник я горжусь, что памятник ему поставлен в таком городе, как Золотой каньон, в городе побеждающей нравственности, в городе, где живут люди, все помыслы и стремления которых связаны с заботой о ближнем, где пороку объявлена беспощадная война. Я горжусь тем, что Вдова Героя, немеркнущая любовь которой к покойному, как яркий факел, освещает нам путь к истине, может быть уверена, что памятник этот водружен людьми, чтущими Героя и преисполненными глубочайшего почтения к ней самой и ее мудрым советам. Счастливы люди, живущие в таком городе, как Золотой каньон. Велика их любовь к тем, кто ведет их путями истины к чистоте и прозрению. Почтим же глубоким поклоном Вдову, любовь которой к Герою так жива, так безмерна, верность так тверда, что кажется - все осталось, как прежде, ничто не изменилось, и тот, которого уже нет с нами, по-прежнему жив и горячо любим. Да будет так до конца дней наших! Слава Вдове! Бурные аплодисменты, крики "Да здравствует Вдова!", "Да здравствует Хозяин!" (Вытирает платком взмокшее лицо, тяжело переводит дыхание.)
Появляется Шериф.
Как народ?
Шериф. Все с нетерпением ждут ваше выступление.
Хозяин. Ровно в два.
Шериф. Все оповещены.
Хозяин. И чтобы хлопали как надо.
Шериф. Пусть попробуют не хлопать.
Хозяин. Они меня любят.
Шериф. Обожают.
Хозяин. В конце концов, я даю им работу... И, так сказать, остальное... в будущем.
Шериф. Безусловно.
Хозяин. Элементарная благодарность - вот чего я от них требую, больше ничего.
Шериф. Они знают это.
Хозяин. Но никого заставлять не надо. Все должно быть... как это говорится, от... Ну?..
Шериф. От души?
Хозяин. Вот именно. Все должно быть искренне и... как это?.. Да, взволнованно. Ну, как положено, сам знаешь. И радостно. Не надо этого самого... Ну, в общем... грусти... Совсем не надо. Я же жив, в конце концов. Прошлый раз ты перестарался.
Шериф. Всех растрогали ваши слова. Вы хорошо говорили.
Хозяин. Да-да, помню... Но все равно... Погибших, так сказать, не вернешь. Видит бог, никто его (показывает на памятник} не любил, как я... Таких друзей не было во всей армии. Но прошлого не воротишь. Надо думать... об этом самом... Ну, как его? О том, что впереди...
Шериф. О будущем.
Хозяин. Да, как говорится, о будущем. Поэтому не надо... Ты меня понял, Шериф?
Шериф. Они будут улыбаться и хлопать.
Хозяин. Отлично. Я не сомневаюсь, что они меня, как это говорят... Ну, это самое... любят... Вот именно. Как положено... Действуй, шериф, действуй. (Отступив в глубь балкона, исчезает потом вдруг возвращается.) Да, и насчет нравственности тоже... Напомним всем. Это я к слову... И чтобы этих не было... как их?.. Ну, сам понимаешь...
Шериф. Проституток?
Хозяин. Да. Вдова расстраивается. Борьба с пороком не должна прекращаться ни на секунду.
Шериф (осторожно). Чтобы совсем их не было?
Хозяин. Совсем.
Шериф. Я понял. Чтобы на глаза не попадались.
Хозяин. Торжество морали не за горами.
Шериф. У нас их немного, всего несколько пташек.
Хозяин. Борьба не должна ослабевать, сам понимаешь. (Уходит.)
Шериф, почесывая затылок, подходит к памятнику, окидывает его отсутствующим взглядом. Затем поднимает глаза на окна Китти.
На площади появляется Помощник. В одной руке его револьвер, другой он поддерживает на голове мокрый платок.
Шериф. Неужели так жарко, Джимми?
Помощник. Тут тип с мешком не появлялся?
Шериф. Так это ты его прозевал?
Помощник (неохотно). Он меня мешком оглоушил.
Шериф. Тем, что за спиной висел? Как же он тебя двинул.
Помощник. Откуда он вообще взялся? Понять не могу!
Шериф. Да, загадка. Я думаю, Китти сумеет что-нибудь из него вытянуть...
Помощник. Он у нее?
Шериф. Ты кончай свои водные процедуры. И займись делом. Чтобы как следует кричали... С чувством. (Вспоминает.) И весело...
Помощник. Весело?
Шериф. Прошлый раз чересчур печально получилось.
Помощник. Годовщина смерти как-никак...
Шериф. Хозяин-то жив. Вот о чем не следует забывать... Сколько у тебя ребят?
Помощник. Человек двадцать наберется.
Шериф. Достаточно. По десятке на нос?
Помощник. По двенадцать. Цены растут.
Шериф. Это точно. Ты запомнил, в каких местах они подают голос?
Помощник. Вроде да.
Шериф. Порепетируй с ними. Подальше где-нибудь, в лесу. Чтобы не слышно было. Главное - места точно обозначь. А народ подхватит. Толпе только вовремя подсказать надо - проорет, что угодно.
Помощник. А с этим что будем делать? (Кивнул в сторону комнаты Китти.) Прихлопнуть бы его надо.
Шериф. Прихлопнуть легче всего. Пусть походит пока.
Помощник. Я одного понять не могу, неужели он перевал одолел?
Шериф. Это-то меня и волнует... Ничего, вся ночь впереди... Займемся им вплотную.
Помощник. Про меня не забудь. (Уходит, продолжая прикладывать к голове мокрый платок.)
Шериф смотрит на часы и поднимается по лестнице, ведущей к Китти, У двери прислушивается к тому, что делается в комнате. Затем проворно отскакивает, так как дверь отворяется и на пороге появляются Путник и Гробовщик.
Гробовщик. Шериф, этот человек только что ограбил меня на девяносто пять долларов. Китти - свидетель.
Шериф. И что он с ними сделал?
Гробовщик. Это неважно.
Шериф. Отдал Китти?
Гробовщик. По какому праву? Моими деньгами распоряжаюсь только я. Кричим о свободе, а лишены элементарных прав.
Шериф. Даже в свободной стране нельзя обижать женщин.
Гробовщик. Женщин? О какой женщине идет речь? Таким, как она, не место среди нас! И ты это прекрасно знаешь, шериф!
Шериф (хлопает рукой по мешку Путника). Что это у тебя тут? Тяжелый?
Путник. Не очень.
Шериф, поднявшись по лестнице, заходит в комнату Китти, Путник подталкивает Гробовщика к "Лучшим гробам". Гробовщик - юркий молодой человек лет двадцати, с тонкими усиками на довольно смазливом лице - не очень активно сопротивляется.