Страница 38 из 63
Джеймс провел ладонью по больному предплечью, хотел что-то ответить, но передумал.
"Спокойнее! Спокойнее! – сказал он сам себе. – Ты теряешь контроль над собственной психикой!"
– Извините, кажется, вы правы, – кивнул он.
– Извинить? За что? – Маккой удивленно вскинул брови. – На корабле абсолютно ненормальная ситуация, поэтому мы все не знаем, как себя вести. Лиа, пришлите капитану десять кубиков аэросала!
– А лучше двадцать! – Джеймс просительно посмотрел на медсестру.
Лиа глянула сначала на Маккоя, потом на Кирка и возвела глаза к потолку:
– Так и быть – пятнадцать! – улыбнулась она и вышла.
– Вот попробуй поработать с такой медсестрой! – шутливо проворчал Боунз. Джеймс расхохотался:
– Неплохо!
Маккой покачал головой:
– Кажется, эта женщина берет уроки у Спока. Ведь я как раз хотел сказать "пятнадцать"! Хотя понять, чему Лиа учится у вулканца, довольно-таки трудно. Кстати, Джеймс, ты тут не располагайся надолго, я как раз собирался идти в наше игорное королевство!
– И ты туда же! – Кирк почесал затылок. – Ну что ты скажешь! Не могу оттащить членов своего экипажа от ромуланцев! Даже за уши!
– За уши? – Маккой потрогал свои уши. – Я не думаю, что тебе стоит этим заниматься. Нам с ромуланцами предстоит работать вместе как минимум еще двадцать четыре часа. Впереди у нас очень пикантное дельце. Чем сильнее мы подружимся, тем лучше. По крайней мере теоретически дело обстоит так.
Теоретически? Это слово резало слух:
– Послушай, а у тебя есть какие-то опасения?
Маленький медицинский приборчик на столе Маккоя зазвенел, и загорелось предупредительная красная лампочка. В неглубоком, подсвеченном зеленым светом отверстии появилась небольшая ампула с янтарной жидкостью. Маккой взял ее в руки, прочел надпись, снял с полки пакет со шприцем и, обогнув стол, подошел к Джеймсу.
– Прекрати дергаться! – доктор, усмехнувшись, посмотрел на пациента.
– Да это рука зудит, – поморщился Кирк.
Раствор в ампуле зашипел. Маккой набрал жидкость в шприц и выбросил пустую склянку в мусорную корзину.
– Если бы я не был столь опытным врачом, я бы заподозрил, что твой зуд происходит от кое-чего другого, – он выразительно посмотрел на Джеймса.
Капитан напрягся и застыл.
– Я нервничаю, – откровенно признался он.
– Я тоже. – Маккой ввел лекарство. – Но в конце концов все прояснится. Надо только немного подождать.
– Нервничаешь? – Джеймс с любопытством посмотрел на доктора. – А ты кому-нибудь об этом говорил?
– Кристине. А может быть, и Лиа, – доктор выбросил шприц. – Расчет прост. Медсестры обязательно скажут об этом Споку, а тот расскажет Небесам. Так что, у нас получится несколько необычная в религиозной практике цепочка доверия. Медсестры могут сказать только вулканцам. Вулканцы могут рассказать только Богу.
Джеймс фыркнул:
– Ну, по крайней мере, это кое-что проясняет в игре в шахматы! Кстати, где это доктор Маккой научился так замечательно играть в эту игру?
Боунз мечтательно посмотрел в потолок:
– Я долго наблюдал за вами и Споком.
Джеймс опустил рукав:
– Благодарю за комплимент! С такими талантами вам давно следовало бы попытать счастья на каком-то серьезном межзвездном турнире.
Маккой смущенно хихикнул и открыл дверь из кабинета. Они вышли в коридор и направились к лифту.
– Джеймс... – Маккой с любопытством посмотрел на капитана. – Наверное, в мое личное дело в последний раз вы заглядывали, когда принимали меня на работу. Среди членов Межгалактической шахматной ассоциации я – семисотый.
Джеймс удивленно посмотрел на Маккоя. Стать членом Межгалактической шахматной ассоциации было очень трудно. Для этого нужно было принять участие, по крайней мере, в нескольких престижных турнирах, а быть семисотым.., ну, это означало если и не гроссмейстерский уровень то близкий к этому.
– Маккой, а вы меня не обманываете? Почему же вы так редко садитесь за доску?
Маккой хмыкнул:
– А я удовлетворяю свое любопытство, наблюдая за игрой. Если внимательно посмотреть, как человек играет в шахматы, о нем можно узнать очень многое. Отношение к людям, к жизни, к самому себе, способность реагировать на стрессовую ситуацию, планировать, переживать кризис, когда твои планы проваливаются. Вот как много информации! Пять-шесть партий в шахматы, и представление о личности складывается довольно-таки правильное.
Джеймс покривился:
– Это что-то типа теста? Теста на сообразительность?
– Нет, – Маккой покачал головой. Лифт остановился, и они вышли в коридор. – На этом корабле на сообразительность давным-давно всех проверили. Кстати, это мало что дает врачу и совсем не объясняет особенностей психики. Мне всегда хочется большего. Скажем, узнать "стиль" личности, ее скрытые способности. Вот, к примеру, Спок. Как вы думаете, почему ему так часто предлагают принять участие в шахматных турнирах? Вовсе не потому, что он блестящий игрок. На территории Федерации множество людей, прекрасно играющих в шахматы. Думаю, ими можно было бы даже заселить небольшую планетку. В игре Спока есть элегантность. Думаю, это идет от его научных занятий. Он умеет не просто найти лучшее решение проблемы, ему этого мало. Спок умеет разрешить проблему наилучшим способом. Если внимательно посмотреть на его игру, помимо элегантности можно увидеть массу искусно расставленных ловушек. Он вообще любит точность и меткость. В его игре есть не только логика и быстрота реакции, но и красота, хотя Спок скорее умрет, чем признается в этом. Наш холодный и расчетливый вулканец на самом-то деле – большой эстет. Да вы это и сами знаете.
– Я? – Джеймс с удивлением посмотрел на доктора.
– Ну конечно! – Боунз хмыкнул. – Вы давно, уже это поняли. Вы же видите: как он ведет себя в науке. Он эстет, и это – одно из главных его достоинств. Но это и один из главных его недостатков. Он презирает все грубое. Даже если грубые ходы и решения ведут к победе. Как вы думаете, почему у него в комнате висит старинный меч? Это символ красивой победы. Иногда жизнь стоит ухватить за горло, и крылатая Победа будет в ваших руках. Но Спок не из тех, кто сделает такое. Каждый его шаг – это маленькое творение, и Спок наслаждается этим. Мне тоже нравится следить за тем, как работает человеческий мозг, особенно – ваш, а вот он наслаждается этим до самозабвения. Представьте себе ситуацию. Спок наслаждается, а тут являетесь вы со своим топором и грубостью безумца начинаете крошить его сознание в щепки. Конечно, через какое-то время он оправится от удара. Ведь победа является для него основным символом игры!
Джеймс поморщился:
– Насколько я понимаю, Боунз, мне следует заняться игрой в шахматы по переписке?
Маккой усмехнулся:
– Корректировка особенностей собственной психологии по переписке? Боюсь, что у вас возникнут большие осложнения. К тому же в медицинских школах не обучают игре в шахматы. Особенно, в четырехмерные. Кстати, Лиа – единственный человек из всех, кого я знаю, который может применять в своей медицинской практике трехмерные шахматы. Она играет пару партий со своим пациентом и делает соответственные выводы. Кстати, она не слишком хороший игрок и сама знает это, но против победы никогда ничего не имеет. Хотя у нее-то другая цель. Ей удается узнать о человеке, с которым она играет, практически все. – Боунз улыбнулся и открыл дверь в помещение для отдыха. – Видели бы вы, какую партию она разыграла на прошлой неделе с Джерри Фрименом! Бедняжка Лиа! Она узнала о Джерри немножечко больше, чем ей самой хотелось бы! Поначалу Джерри отнесся к партии с пренебрежением, и Лиа тотчас же поставила его в затруднительное положение. Тогда он запрограммировал кубик на катастрофу. Лиа сделала ход, а в кубике произошел взрыв. Все фигуры взлетели в воздух. Знаете, я хотел бы посмотреть, какое у нее в этот миг было лицо.
Джеймс покачал головой:
– Я тоже хотел бы посмотреть, какое у нее было лицо. И какой же вывод сделала из этого Лиа?