Гордость завоевателей

– С другими народами они определенно достигли успеха, – мрачно произнес Кавано. – Полагаю, это объясняет, каким образом они заставили работать на себя тех бхуртала в Мидж-Ка-Сити.

– Они немало потрудились, чтобы заполучить контроль над бхуртала, – согласилась Кливересса. – Бхуртала отчаянно ненавидят людей и потому являются потенциальными союзниками для мрашанцев. Помимо того, мрашанцы упорно разжигают застарелую обиду у паолийцев и пытаются посеять неприязнь к людям среди миртха и джадар.

– Да, им и правда есть над чем поработать, – признал Кавано. – Человечество не всегда бывало добрым и просвещенным соседом для иных рас.

– Вы слишком часто оказывались тиранами, – без обиняков заявила си Ятур. – Правительство Севкоора нередко действовало лишь в своих собственных интересах и делало это за счет слабейших – как людей, так и других народов. Если бы не грозная военная мощь миротворцев, ваша гордость и заносчивость давным-давно навлекли бы на вас жестокую месть остальных рас.

– Да, – содрогнулся Кавано и подумал: «Увидеть самих себя так, как видят нас другие – удовольствие небольшое». Он знал, что многие недовольны главенствующей ролью Севкоора, но прежде никогда не задумывался, насколько глубоки корни этого недовольства и насколько широко оно распространилось.

Прищурившись, Кавано взглянул на Кливерессу. Ему в голову пришла неприятная мысль: ведь главная причина их экспедиции на Формби – встреча с Фиббит на улице Мрамиг.

– А как насчет сандаал? – спросил он. – Они тоже под влиянием мрашанцев?

– Сандаал? – переспросила Кливересса. – А зачем они нужны мрашанцам?

– Ну, хотя бы как приманки, – предположил Кавано. – Мне подумалось, что мрашанцу не так-то легко было бы спровадить нас на Формби, если бы мы перед этим не познакомились с Фиббит.

– Она – не орудие мрашанцев, – заверила его Кливересса. – Или, скорее, орудие, но не в том смысле, какой вы подразумеваете. Я заглянула в ее досье и не думаю, что она являет собой нечто большее, нежели кажется. Мрашанцы на своих планетах заманили немало ткачей в такую же ловушку, в какую попалась Фиббит. Даалийские ткачи обладают невероятной природной способностью выражать эмоции в своих произведениях. Мрашанцы надеются, изучив технику создания даалийских гобеленов, заполучить такие же способности и пополнить свой арсенал воздействия на умы.

– Ясно, – медленно произнес Кавано. Но если дело обстояло именно так – если Фиббит не была невольным агентом мрашанцев – из этого следовало, что портрет человека, сотканный ею, остается ключом к какой-то важной тайне. – Си Ятур, насколько велика ваша база данных по Содружеству?

– Она весьма солидна. А почему вы спрашиваете?

– Фиббит собиралась соткать еще один портрет того человека, в поисках которого мы и прибыли сюда. Если портрет уже закончен, я бы попросил идентифицировать его через вашу компьютерную сеть.

– Те, кто вскоре прилетят, располагают более полной базой данных, – сказала Кливересса. – Разве не будет лучше дождаться их?

Кавано нахмурился:

– Вы о чем?

– Скоро прибудет на орбиту корабль с людьми на борту, – пояснила Кливересса. – Их представители будут здесь через час. Конечно же, вы ожидали их появления.

– Нет, я никого не ждал. – Кавано слегка встревожился. «Каватина» должна была отправиться прямиком на Доркас, а не лететь сюда в поисках хозяина.

Тревога тут же исчезла. Это не может быть «Каватина». Капитан Тива не знает, что Кавано отправился на Формби.

– Что за корабль? – осторожно спросил лорд. – Торговый? Дипломатический?

– Это военный корабль миротворцев, – ответила Кливересса. – Под командованием человека по имени Таурин Ли.

Таурин Ли. Ну, конечно! Бронски, Ли и вторжение в гостиницу ранним утром. Правда, Бронски сейчас должен быть занят своими дипломатическими обязанностями на Мрамидж.

– Господин Ли назвал свой титул или чин?

– Он сказал только, что уполномочен на действия парламинистром Севкоора Джейси Ван-Дайвером.

В желудке у Кавано образовался ледяной комок. Ван-Дайвер. Этого следовало ожидать.

– И не сказал, зачем он здесь?

– Чтобы вывезти вас и ваших спутников из пространства яхромеев, – ответила Кливересса, пристально глядя на Кавано. – Я не понимаю, лорд Кавано. Разве он не ваш союзник?

– Ни в малейшей степени. – Кавано пытался привести мысли в порядок. – Он работает на одного из тех людей, которые всегда стараются уничтожить своих врагов. Или тех, кого считают своими врагами.

– И яхромеи тоже входят в число врагов этого человека?

Кавано поразмыслил над этой фразой. Да, Ван-Дайвер явно питает неприязнь к яхромеям. Но вообще-то он, скорее всего, недолюбливает все нелюдские расы.

– Ли намерен прибыть сюда, в пальмовый лес?

– Да. Он настаивает на том, чтобы вы никуда не перемещались до его прибытия, и заявляет, что вам не разрешено ни с кем выходить на связь.

– Тогда вам лучше переправить куда-нибудь вооруженные торговые корабли, пока он не высадился, – посоветовал Кавано.

– Это невозможно, – возразила Кливересса. – Военный корабль уже слишком близко. С него легко заметят передислокацию наших судов.

Она склонила голову набок:

– Я не понимаю, лорд Кавано. Вы хотите помочь нам против мрашанцев?

– В данный момент я не заинтересован помогать кому бы то ни было, – откровенно заявил Кавано. – Вы позволили мне взглянуть с иной точки зрения на события последних двадцати пяти лет, и я высоко ценю это. Однако мне необходимо время, чтобы как следует все обдумать. А что мне нужно прямо сейчас… что всем нам нужно прямо сейчас, так это избавить Содружество от любых внутренних раздоров. В момент, когда над Содружеством нависла угроза вторжения завоевателей, внутренние распри будут означать нашу гибель. А следовательно, не должно быть ни нападения яхромеев на мрашанцев, ни каких-либо санкций миротворцев в отношении яхромеев.

– Но мы не можем так рисковать, – запротестовала Кливересса. – Мрашанская отрава продолжает распространяться!

– Придется рискнуть, – настаивал Кавано. – В данный момент все наши силы должны быть брошены против завоевателей.

Он глубоко вздохнул. На самом деле это просто нечестно. Он ушел из политики шесть лет назад, а за тридцать лет до этого оставил армию. И теперь он вовсе не обязан выполнять работу политиков или военных. Однако другого выхода не осталось, и ему придется вложить в эту работу все силы.

– Нам нужно немедленно побеседовать с Колхином и Хиллом, – сказал он Кливерессе. – Обсудим ситуацию и, быть может, появятся какие-нибудь идеи. И я хочу поскорее узнать, кто же этот человек на сотканном Фиббит портрете.

– Я распоряжусь.

Кливересса еще несколько секунд пристально смотрела в лицо Кавано:

– Что вы скажете Таурину Ли, когда он высадится и увидит вооруженные торговые корабли?

– Не знаю, – развел руками Кавано. – Но у нас есть еще целый час. Мы что-нибудь придумаем.