Страница 39 из 105
– Пусть сперва возразят, – мрачно процедил Хэн, – и тогда мы это обсудим.
Ландо опустил "Госпожу Удачу" возле грузового судна, и они с Хэном направились к кормовому люку. Айринз, ее поденщина у передатчика закончилась, ждала их там с пристегнутым на боку бластером. Снаружи уже был припаркован транспортный скиф, и, как только они втроем двинулись вниз по трапу, из-за носовой оконечности "Госпожи Удачи" появилась Сена со своей многочисленной свитой. Большинство людей были одеты в желто-коричневую форму, совершенно незнакомую, но смутно напоминавшую по покрою кореллианскую; Сена, в отличие от них, – в гражданском платье неопределенного покроя, которое было на ней еще на Нью-Кове.
– Добро пожаловать на нашу оперативную базу, – сказала Сена, обводя рукой окружавшие их строения лагеря. – Если вы не возражаете отправиться вместе с нами, командир будет рад повидаться с вами.
– У всего этого очень деловой вид, – заметил Хэн, когда они все поднялись на борт скифа. – Готовитесь начать войну или дело в чем-то другом?
– Мы не занимаемся разжиганием войн, – холодно ответила Сена.
– Ага, – кивнул Хэн, он еще раз оглядел все вокруг, пока водитель разворачивал скиф и затем направил его в глубь лагеря. Планировка что-то смутно ему напоминала.
Ландо догадался первым.
– Вы знаете, это место выглядит очень уж похожим на старые базы Союза, с которых мы действовали, – обратился он к Сене. – Только здесь все на поверхности, а мы прятали это под землей.
– Лагерь действительно выглядит так же, неужели у вас есть сомнения? – согласилась Сена ничего не выражающим тоном.
– Значит, вы имели дело с Союзом? – Ландо осторожно попробовал вызвать ее на разговор.
Сена не ответила. Ландо взглянул на Хэна, подняв брови. Хэн легонько пожал плечами в ответ. Что бы здесь ни происходило, очевидно только одно – не в привычках наемников распространяться о деле.
Скиф остановился возле административного типа здания, отличающегося от соседних только тем, что по бокам входа в него стояли два часовых в форме. Они отдали честь Сене, затем один из них открыл перед нею дверь.
– Командир просил, чтобы вы вошли к нему на минуту один, капитан Соло, – сказала Сена, остановившись возле открытой двери. – Мы с генералом Ландо подождем здесь.
– Хорошо, – ответил Хэн. Сделав глубокий вдох, он шагнул внутрь.
Судя по внешнему виду, он ожидал увидеть обычное административное помещение с большим холлом и множеством уютных служебных кабинетов, к которым ведут расходящиеся во все стороны коридоры. Он был немало удивлен, когда обнаружил, что оказался в прекрасно оборудованном центре управления боевыми действиями. Вдоль всех стен тянулись пульты связи и слежения за целями, в том числе, по крайней мере один, рецептор гравитационной ловушки и то, что выглядело пультом управления диапазоном ионной пушки планетарной обороны, похожей на те, какими располагал Альянс на Хоте. Установленный в центре помещения голографический дисплей показывал солидный сектор пространства с множеством звезд и сотнями многоцветных меток и линий направлений между ярко светящимися белыми точками.
Возле него сидел мужчина.
Черты его лица искажали разноцветные отсветы дисплейного изображения; однако, несмотря на игру красок, Хэн не сомневался, что видел это лицо только на портретах. Узнав мужчину, он вздрогнул, как от внезапного удара грома.
– Сенатор Бел Иблис, – прошептал Хэн.
– Добро пожаловать в Приют Странника, капитан Соло, – раскатистым голосом ответил тот и двинулся ему навстречу. – Мне лестно, что вы узнали меня.
– Любому кореллианцу было бы трудно забыть вас, сэр, – сказал Хэн, его ошеломленный разум как-то вскользь отметил, что во всей галактике найдется очень немного таких, кто услышал бы от него автоматическое "сэр". – Но вас…
– Не было в живых? – договорил за него Бел Иблис, и на его морщинистом лице появилась полуулыбка.
– Ну… да, – запинаясь произнес Хэн. – Я хочу сказать, все считали, что вы умерли на Анкероне.
– В определенном смысле действительно умер, – тихо подтвердил его собеседник, и улыбка исчезла с его лица. Находясь теперь к нему ближе, Хэн отчетливо видел, как напряжены иссеченные морщинами возраста черты лица сенатора. – Император был не в состоянии просто убить меня на Анкероне, но вполне мог сделать то, что сделал. Он отобрал у меня все, кроме жизни: семью, профессию, даже все возможности будущих контактов с основными слоями кореллианского общества. Он поставил меня вне закона, на создание и соблюдение которого я положил все свои силы. – На его лицо вернулась улыбка, напоминающая слабый намек на проблеск солнечного света из-за кромки черной тучи. – Он заставил меня сделаться Повстанцем. Полагаю, вам знакомы возникающие в такой ситуации чувства.
– И хорошо знакомы, – сказал Хэн, криво усмехнувшись в ответ. В школе он читал о легендарном сенаторе Гарме Беле Иблисе, теперь он предстал перед ним на расстоянии вытянутой руки. Это заставило его снова почувствовать себя школьником. – Я все еще не верю своим глазам. Если бы знать об этом раньше – мы могли бы по-настоящему использовать эту вашу армию во время войны.
Ему показалось, что в тот же миг по лицу Бела Иблиса пробежала тень.
– От нас, вероятно, было бы мало проку, – сказал он. – На создание того, что вы видели, у нас ушло очень много времени. – На его лице снова появилась улыбка. – Но у нас еще будет время поговорить об этом. А сейчас, как я вижу, вы мучительно пытаетесь вспомнить, когда мы встречались.
В действительности Хэн даже позабыл об упоминании Сеной предыдущей встречи.
– Сказать вам правду, мне просто не за что зацепиться, – смутился он. – Если это было не после Анкерона и вы не были переодеты или что-нибудь в этом роде.
Бел Иблис отрицательно покачал головой.
– Никаких переодеваний; я и не ожидал, что вы действительно запомнили эту встречу. Но позволю себе намекнуть: вам было в то время всего одиннадцать лет.
Хэн от удивления заморгал.
– Одиннадцать? – повторил он, словно эхо. – Вы хотите сказать, в школе?
– Правильно, – кивнул Бел Иблис. – Просто абсолютно точно. Встреча была на школьном собрании, где вас заставили слушать политические речи группы таких же, как я, ископаемых.
Хэн почувствовал, что у него начинает гореть лицо. В памяти по-прежнему было пусто, но зато он вспомнил, как в тот период своей жизни относился к политикам. Но если хорошенько подумать, то мнение о них не слишком изменилось за истекшие годы.
– Извините меня, но я все еще не могу вспомнить.
– Я уже сказал, что и не надеялся на это, – сказал Бел Иблис. – Но сам очень хорошо запомнил этот случай. Когда после наших речей наступило время вопросов, вы задали их два; мне не восстановить их точные формулировки, но вопросы были исключительно острыми: первый касался этики предвзятого отношения к чужеземцам, которое начинало набирать силу во властных структурах Республики, а второй – некоторых очень специфических примеров коррупции, в которой были замешаны мои коллеги по Сенату.
Ситуация начала проясняться, по крайней мере, появилось смутное представление о том, какого сорта была эта встреча.
– Да, теперь я припоминаю, – медленно заговорил Хэн. – Полагаю, какой-нибудь из моих приятелей подзадорил меня ляпнуть вам эти вопросы. Вероятно, решил организовать мне наказание за невоспитанность. Но меня и без того было за что наказывать, поэтому дополнительные неприятности меня не беспокоили.
– У вас уже тогда сформировалось ваше жизненное кредо, вы это хотите сказать? – сухо заметил Бел Иблис. – В любом случае это были вопросы, каких я не ожидал от одиннадцатилетнего ребенка, и они настолько заинтриговали меня, что я о вас осведомился. С тех самых пор я не спускал с вас глаз.
Хэн поморщился.
– Вероятно, вы не были в восторге от того, что пришлось увидеть.
– Одно время, да, – согласился Бел Иблис. – Должен признать, что меня очень огорчил ваш уход из Имперской Академии – вы показали себя там многообещающим курсантом, а у меня в то время было ощущение, что убежденно преданный офицерский корпус оставался одной из немногих оборонительных цитаделей Республики, еще не рухнувших под напором становления Империи. – Он пожал плечами. – В сложившихся обстоятельствах просто замечательно, что вы поступили именно так, как поступили. При вашем очевидном пренебрежении к авторитетам вас бы тихо ликвидировали во время императорской чистки, коснувшейся офицеров, которых ему не удалось заманить на свою сторону. И тогда все могло бы пойти совсем по-другому, не так ли?