Точка бифуркации

Я, разумеется, поинтересовался, что будет, если обойдется не все. Сомов ответил, что план действий утвержден Свеаборгом, то есть лицом, исполняющим обязанности капитана, и, следовательно, обсуждению не подлежит. А если этот план не удастся реализовать, полностью или частично, то по результатам немедленно будут внесены коррективы и предприняты необходимые действий в соответствии с обстановкой. Еще я спросил, как он себя чувствует в новом качестве. Сомов посмотрел на меня в упор и выпучил глаза именно таким образом, каким это делал Сомов-старший еще в те поры, когда нам обоим было по четырнадцать лет. "Ты, Ричард, конечно, великий, человек и все такое, - сказал он, - но если ты сейчас будешь путаться под ногами, я тебя переупакую в скафандр высшей защиты и начну регулировать подачу кислорода до тех пор, пока ты не потеряешь охоту задавать вопросы".

- Крут, однако, - уважительно пробормотал Спиридонов.

- Именно, крут. Впоследствии я ему все это припомнил, но тогда, помнится, я очень быстро побежал на камбуз и занялся переноской продовольствия в гулет. Сомов же в это время проверял системы и заливал емкости кислородом. Что произошло дальше, я описывать не берусь. Лично я сидел привязанный к креслу и пытался терпеть. Однако, когда главный двигатель заработал на предельной тяге, я продержался только две минуты, после чего потерял сознание. Поэтому, если вы хотите узнать, что произошло в течение промежутка времени, пока я был без сознания, вам надо подождать Сомова, или... А вот, кстати, и он, легок на помине.

Действительно, из приемной послышался голос Сомова. Он что-то сказал дочери Калуцы - она ответила, после чего дверь открылась, и на пороге показался сам Сомов.

- Ага, все уже в сборе, - сказал он деловито. - Доброе утро. Как самочувствие после вчерашнего?

- Какое, к свиньям, самочувствие, - буркнул Спиридонов. Всю печень тут с вами испортил... Или почки? А, Гиря, что там от коньяка портится?

- Характер, - сказал я.

- Вот, и его тоже... Садись, у нас тут вопросы.

Сомов вопросительно глянул на Калуцу.

- Садись, - предложил тот. - Папку они читать не захотели, пришлось рассказывать про нашу одиссею на "Вавилове". Я уже дошел до момента, когда в гулете потерял сознание от перегрузки.

- Ну.

- Ну и теперь расскажи, что было дальше.

- Вот именно, - поддержал Спиридонов. - А то папки всякие. Что мы - бюрократы, что ли?

- Нет, конечно. - Сомов очень убедительно пожал плечами. - Но, собственно, и рассказывать нечего. Реактор работал неустойчиво, тяга пульсировала, в среднем было четыре же в течение примерно десяти минут. Калуца почти сразу потерял сознание через. Я поддерживал связь со Свеаборгом. А потом...

Сомов замолчал.

- И что потом? - не выдержал я.

- Потом Калуца пришел в себя и... В общем, это был не Калуца.

- Кто же это был? - ехидно осведомился Спиридонов. Пришелец?

- Нет, это был Асеев.

- Как Асеев? Откуда он взялся?!

- Он там был, видимо, заранее, - невозмутимо произнес Сомов. - В скрытой форме. А тут перегрузка и прочие факторы. Он и проявился. Я, конечно, не сразу догадался, что это он, думал, Калуца опять бунтует, но потом сообразил.

- И что? О чем шла беседа?

- Да так, вообще... Я обрисовал обстановку, он мне кое-что посоветовал, а я передал от него привет Свеаборгу. Потом они поговорили со Свеаборгом - он и ему кое-что посоветовал. Потом мы с ним поговорили о жизни... и смерти. Выяснили, что жизнь - штука сложная, а смерть - еще сложнее. Так и говорили, пока Свеаборг не скомандовал расстыковку. После этого отошли от "Вавилова" и наблюдали взрыв реактора. Красивое зрелище, жаль только, что очень близко взорвался, так что Свеабргу досталось. Асеев оказал, что потребуется медик, и... Калуца пришел в себя.

- Что, вот так прямо и пришел? - не выдержал Спиридонов.

- Да, Асеев умолк, а потом Калуца начал орать не своим голосом.

- Я не орал, а требовал меня развязать, - поправил Калуца.

- Да, именно. "Развяжите меня, да и дело с концом... Развязали, но вилки попрятали". Я его размял слегка, подошел к "Вавилову", включил аварийный пеленг в гулете , и мы отправились искать Свеаборга. Нашли. Перетащили в лабораторию и Калуца начал над ним колдовать. У меня же начались неприятности с головой, тут уж Ричард потешился. Шесть суток он с нами по очереди возился. А потом подошла "Генуя", сняла нас и.., собственно, все.

- Так-так, - сказал Спиридонов. - Красивая история... Если, конечно, не врете.

- Да нет, зачем нам врать... Был бы толк - я бы наврал, а так - зачем?

- А если я начну задавать вопросы?

- Нет вопросов. Задавайте.

- Ну, например, вы перевели "Вавилов" на эллиптическую траекторию намеренно или случайно так вышло?

- Мы намеревались сделать именно это, и у нас получилось. Мы ведь понимали, что "Вавилов" понадобится. Но мы понимали, что он понадобится не скоро. Вот только сейчас понадобился.

- Зачем? Мне лично он не нужен, - заявил Спиридонов.

- "Вавилов" нужен мне, - сказал я.

- А тебе он зачем?

- Думаю, на "Вавилове" остались судовые документы. Бортовой журнал, в частности.

- Правильно, - поддержал Спиридонов. - А где, кстати, судовые документы? Куда они подевались? Вот загадка!

- Так ведь сказано: на "Вавилове", - сказал Сомов. - Там они и лежат.

- В шестом кессоне, - произнес я многозначительно и зловеще.

Честно говоря, про шестой кессон я вспомнил в последний момент. Именно он фигурировал в записи из блокнота Свеаборга.

- Очень может быть, - задумчиво сказал Сомов. - Асеев велел Свааборгу спрятать документы. Он сбросил тягу минут на пять, отыскал документы и, вероятно, засунул в шестой кессон - там есть куда засунуть. Или в пятый - там тоже есть.

- Но для чего Асееву это понадобилось?

- Ну как же! - встрял Спиридонов. - Асеев ваш - хитрый жук. Он-то знал, что расследовать аварию без судовых документов очень трудно. Кто, что, как, почему - ничего не понятно! Это раз. Он прикрывал начальников - это два. Затягивал следствие - три. И... что еще? Он вообще запутал все дело, этот ваш Асеев:

- Я полагаю, Асеев постарался сделать так, чтобы, по возможности, всем развязать руки, - сказал Калуца.

Все эти объяснения мне убедительными не показались. И я поставил против вопроса о судовых документах пищу. В голове, разумеется,

- Интересно, почему никого не интересует, где мой лабораторный журнал, - поинтересовался Калуца. - Лично я считаю, что это главный вопрос.

- Этот вопрос, я оставлял на закуску, - успокоил его Спиридонов. - Но раз уж о нем зашла речь.., то где он, этот журнал?

- Он лежит у меня в сейфе.

- В том? - Спиридонов показал на сейф.

- В том.

- А сейф хороший? Ключей сколько?

- Два. Один у меня, а другой я потерял.

- Куда потерял?

- Все бы вам знать, Василий Васильевич! Куда надо, туда и потерял.

- А-а, тогда ладно. Пусть пока полежит - мы его после изучим, когда ума наберемся, - заключил Спиридонов. - Только первый ключ не теряй. А второй мне лично найди. Лады?

- Всенепременно. Как только договор о ненападении подпишем.

- Так, какие еще вопросы? - озаботился Спиридонов. Гиря, чего садишь? Не слышу вопросов.

- Есть вопросы, - сказал я. - И немало.

У меня действительно были вопросы, да еще какие!

- Странно. - Сомов бросил на меня многозначительный взгляд. - У нас уже и ответы кончаются, а у вас еще вопросов целая прорва. Вы бы как-нибудь пробовали сам искать ответы, иначе - я не знаю:

-Мы ищем, ищем, - заверил Спиридонов. - Как найдем, так сразу поделимся... Давай вопросы. Гиря.

- Вопрос: куда девалось тело Сомова-старшего?

Ответ, в принципе, я знал. Тело Сомова обнаружили неподалеку от "Вавилова". Оно было облачено в скафандр высшей защиты и дрейфовало по той же траектории.

- Тело Сомова.., - начал Сомов.