Страница 18 из 25
- Вы знаете, - обратился он к мандаринам, - как я занимаюсь делами правления. Мандарины поклонились.
- Вчера в первый раз в жизни я зашел случайно в мой гарем, и жалость наполнила мою душу. Жалость и раскаяние. Мой гарем похож на прекрасный цветник, которого никогда не орошает благодетельная роса. Вянут и гибнут прекрасные цветы. Должен ли я так поступать? Не один ли раз мы живем на свете? Разве вернется молодость? А потому и решил я вознаградить себя за потерянное время и с сегодняшнего дня отдаться удовольствиям и забавам. С сегодняшнего дня отменяю я все донесения и все представления. Я удаляюсь в свой гарем и запрещаю меня тревожить государственными делами. Три года я пробуду там среди веселья и удовольствий. На три года прощайте!
- Твое решение премудро и благодетельно! - воскликнул придворный философ. - Какой прекрасный пример подаешь ты всем китайцам: жить в веселье. Отныне веселье наполнит нашу страну!
А придворный историк добавил:
- Твой пра-пра-пра-прадед Цян-Лян-Дзыр тоже начал с того, что занимался делами государства, а кончил тем, что ушел в свой гарем. Поступая так, ты следуешь примеру предков.
И по всей стране наступил настоящий праздник. Придворные мандарины отписали своим родственникам, мандаринам в провинции:
"Богдыхан принял премудрое решение: запереться в гарем, и не будет заниматься делами. Больше не надо писать даже донесений, а жалованья остаются все те же".
И все мандарины устроили по всей стране кто фейерверки, кто танцы.
А Юн-Хо-Зан, между тем, удалившись во внутренние покои, сказал друзьям детства:
- Я требую новой услуги от вашей дружбы. Теперь превратите меня из богдыхана в простого китайца. Вы знаете, какие они бывают с вида. Я же никогда не видал простого китайца. В таком виде я обойду всю страну и своими глазами увижу все, правду, не заслоненную тенью бамбука. Благо никто из китайцев никогда меня не видал и не узнает, - мне будет нетрудно это сделать.
Друзья детства переглянулись в смущении.
- Это трудно будет сделать, сын неба, - сказал самый любимый из них, - прежде всего у тебя, как у богдыхана, нет косы. А каждый простой китаец должен иметь косу!
- Так привяжите мне косу! - смеясь ответил богдыхан.
- Косу-то привязать, конечно, не трудно! - отвечал второй друг детства. - Но что же сделать с походкой? Ты ходишь прямо, как подобает сыну неба. А у простого китайца походка не такая, потому что их бьют бамбуками по пяткам. Простой китаец ходит особенно, с перевалочкой, боясь наступить на пятку.
- Вот так? - рассмеялся Юн-Хо-Зан и прошелся по комнате на цыпочках, словно у него пятки отбиты бамбуками. - Так я и буду ходить!
- Да, но ты можешь забыться, пойдешь прямо, и тебя сразу узнают по походке, сын неба! - заметил третий друг детства.
- В таком случае, отколотите меня бамбуками по пяткам, - вот и все! - воскликнул Юн-Хо-Зан.
Друзья пришли в невероятное смущение и повалились на землю.
Богдыхана?!
- "Никакая цена не высока для мудреца, желающего приобрести истину", - говорит Конфуций. Нечего валяться на полу. Вставайте-ка, да принимайтесь за дело! - весело воскликнул Юн-Хо-Зан. - Посмотрим, что это за удовольствие!
Послушные воле богдыхана, друзья детства тут же отсчитали Юн-Хо-Зану 100 ударов по пяткам, быть может, даже с несколько излишним усердием. По крайней мере, Юн-Хо-Зан, встав после этого на цыпочки, сказал:
- Однако! Как, должно быть, вам было больно, когда вас наказывали за меня!
Впрочем, он сейчас же поборол боль и приказал:
- Теперь подайте мне простое, скромное, но приличное платье и положите мне немного денег в карманы.
И когда переодеванье было окончено, Юн-Хо-Зан весело сказал:
- Теперь богдыхана Юн-Хо-Зана на три года не существует. Есть простой молодой китаец Юн-Хо, только что окончивший курс Конфуциевых наук и уже получивший бамбуками по пяткам. До радостного свидания, друзья мои! На три года!
И весело, на цыпочках, вышел из дворца. Ранним утром, свежим и радостным, входил Юн-Хо-Зан в один из своих городов.
Город был маленький, а при входе в него, с обеих сторон заставы, стояли два огромных-огромных здания за высокими-высокими заборами.
- Что это такое? - спросил Юн-Хо-Зан, указывая на здание направо.
- Тюрьма! - отвечали ему. - А это?
- Здесь сидят лишившиеся рассудка.
- Такой маленький городок, и такие большие тюрьма и сумасшедший дом! - рассмеялся Юн-Хо-Зан. - Этот город напоминает горбуна, у которого горб больше его самого!
- Таковы все города в нашей стране. Все так построены! - отвечали прохожие.
- Ну, с сумасшедшими мне делать нечего! - сказал себе Юн-Хо-Зан. - А тюрьму посмотрим, - какие-такие пороки в этом городе, что потребовалась такая тюрьма, в которую можно посадить его весь?
Он отправился к мандарину, смотрителю тюрьмы, и сказал:
- Прости, что утруждаю твою милость. Но Конфуций приказал: "Встретив богача, не проси у него денег, - но встретив мудрого, непременно попроси у него слова".
Мандарину понравились эти слова, и он сказал:
- Судя по всему, ты человек неглупый и ученый. С тобой беседовать стоит. Спрашивай.
- Я чужестранец! - с поклоном сказал Юн-Хо-Зан. - И мне бы хотелось знать, какими пороками отличается этот маленький город, если потребовалась такая огромная тюрьма? За что сидит, например, вот этот?
Он указал на одного узника.
- Этот? Он убил своего отца! - отвечал мандарин.
- А! Такого человека следует держать в тюрьме! - сказал Юн-Хо-Зан. - А этот?
- Этот по злобе поджег дом своего соседа.
- Тоже поделом. А этот?
- Этот резал и грабил людей по большим дорогам.
- Отлично сделали, что посадили. А этот?
- У этого нет косы.
- Косы?
- Косы! Он говорит, что у него кто-то отрезал ее у сонного, в насмешку или из злобы.
- Но он совершил что-нибудь преступное?
- Ничего, кроме того, что у него косы нет.
- Дурное?
- Ничего дурного за ним не знаем. Косы нет, - говорю тебе: кажется, ученый человек, а приходится одно и то же повторять десять раз!
- Прости меня. Но, может быть, этот человек добродетельный?
- Может быть. Почем знать! Но у него нет косы, его стража и забрала. Я держу его, брею ему голову, по утрам бью бамбуками по пяткам, - и буду так делать, пока у него не вырастет коса!