Над полем боя

Командир полка майор Карякин внимательно выслушал нас, однако проводить эксперименты не разрешил. Правда, летчикам полка перед очередным вылетом было рекомендовано применить предложенный нами маневр на случай встречи с истребителями противника. После того как задача была поставлена, командир отозвал меня и тихо произнес:

- Принимайте вторую эскадрилью!

Так в двадцать лет мне предстояло стать комэском, заменить погибшего капитана Малинкина. Да, не простое это дело - быть командиром эскадрильи. Командовать - значит отвечать за действия каждого человека и за весь коллектив. Хватит ли знаний, опыта, командирских навыков? Надо водить группы в бой. Надо обучать и воспитывать личный состав. По плечу ли мне такая ответственная работа?

Свои мысли по этому поводу я решил высказать майору Карякину. Тот слушал молча, а взгляд его выражал удовлетворение.

- Это хорошо, товарищ Ефимов, что так думаете. Значит, понимаете, какая трудная предстоит работа. - Командир полка сделал небольшую паузу и добавил: Трудная потому, что уже сегодня надо вести эскадрилью в бой.

В этот день нам было приказано наносить удар по переднему краю перешедшего к обороне противника. Несмотря на интенсивный зенитный огонь гитлеровцев, штурмовики заставили замолчать три артиллерийские батареи фашистов. От точного попадании осколочно-фугасных бомб, сброшенных Васильевым и его ведомым, взлетел на воздух вражеский командный пункт.

Повторяем заход. Слышу по радио знакомый голос Селиванова:

- Получайте, гады! Это вам за капитана Малинкина!

Летчики действовали дружно, напористо, удачно используя эффективные тактические приемы. С хорошим боевым настроем, без потерь возвратились наши группы на аэродром.

Итак, мой первый вылет в качестве командира эскадрильи прошел успешно. Кажется, мои боевые товарищи поверили в меня. Но я думал тогда о том, что командирский авторитет не вручается вместе с назначением на должность, его нужно заслужить и постоянно подтверждать в жестоких схватках с коварным и лютым врагом. Война не давала нам скидок на молодость.

После вылета в эскадрилье состоялось открытое партийное собрание. Повестка дня: об авангардной роли коммунистов в наступательной операции. На это собрание пришел весь личный состав подразделения. Расположились прямо на самолетной стоянке.

- Прошу почтить вставанием память товарищей, павших при выполнении боевого задания! - сказал председательствующий.

В минуту молчания мы вспомнили боевых друзей-однополчан, тех, кто еще недавно вместе с нами сражался против ненавистного врага: Малинкина и Смирнова, Иванова, Немиря и Резодуба. Завтра мы пойдем в наступление, погоним противника с советской земли, а наши боевые друзья, до конца выполнившие свой воинский долг, останутся здесь, на орловской земле. Но их славные дела навсегда войдут в историю полка, память о них сохранят однополчане, продолжающие сражаться за правое дело.

С докладом на собрании выступил капитан М. Пицхелаури. Он рассказал, какая обстановка сложилась на нашем фронте.

- Выдохся фашист, - резюмировал он, - теперь мы переходим в наступление, и нас уже не остановить!

Два года прошло с тех пор, как гитлеровская Германия подло и вероломна напала на нашу Советскую Родину. В ходе сражений наши армия и флот нанесли врагу огромный урон в живой силе и технике. На советско-германском фронте немцы потеряли большую часть своих лучших дивизий и опытные офицерские кадры.

Полностью провалились авантюристические планы гитлеровцев, рассчитанные на порабощение народов Советского Союза. Подорванной оказалась и промышленно-экономическая мощь фашистской Германии. На оккупированных врагом территориях разгорелось пламя партизанской войны. За два года боев окрепли и закалились, приобрели опыт наши бойцы и командиры. Вся страна сплотилась в единый боевой лагерь.

- А каков наш вклад в общее дело победы? - задал вопрос капитан Пицхелаури.

Докладчик и выступившие потом коммунисты-летчики вспомнили самые трудные налеты на аэродромы Орел, Шаталово и Сеща, штурмовые удары по переднему краю противника. Каждое выступление было коротким и звучало как призыв - отдать все силы на разгром врага.

Отличный боевой заряд получили мы на собрании. Как все-таки вдохновляли нас на дела ратные такие вот фронтовые .коммунистические летучки! Побыли вместе, обменялись мнениями, и у каждого сразу сил поприбавилось. Решение собрания состояло из одного пункта. Его запомнили наизусть: коммунистам эскадрильи показывать личный пример в боевой работе и вести за собой всех воинов.

Долго заседать на фронте не приходилось. В любую минуту могли дать команду на очередной вылет, а нам надо было еще потренироваться в кабинах, снарядить в полет три штурмовика, возвратившихся в строй из ремонта. С энтузиазмом все принялись за дело. Вместе с техническим составом трудились летчики и воздушные стрелки. Крепкие, здоровые хлопцы брались за самую трудную работу.

Засучив рукава, вместе со всеми трудился и капитан Пицхелаури. Нравился нам этот политработник. В комсомольские годы он получил хорошую рабочую закалку в железнодорожном училище, на строительстве тбилисского путепровода. Затем окончил Брянское военно-политическое училище и был направлен служить в авиацию.

Став заместителем командира эскадрильи по политчасти, Михаил Пицхелаури все время стремился летать за воздушного стрелка.

- Зачем тебе летать? - спрашивал командир эскадрильи. - В воздухе же не проведешь партийное собрание. И беседу - тоже! У меня в экипаже есть воздушный стрелок, а ты делай свое дело на земле.

- Я и делаю свое дело, - невозмутимо отвечал политработник. - Но для того, чтобы хорошо его делать, надо быть вместе с людьми там, где труднее. Мне не по рассказам нужно знать, кто как воюет.

В конце концов командир понял, что политработник не для развлечения рвется на задания, и перестал иронически смотреть на его просьбы. Когда же Пицхелаури, летая за воздушного стрелка, сбил два истребителя противника, комэск сам ходатайствовал о награждении политработника орденом.

Потом капитан Пицхелаури взял в руки штурвал боевой машины. На курсах при управлении дивизии он овладел искусством пилота на штурмовике. В наши дни замполит - летчик и штурман - обычное явление, тогда же редко кто летал из политработников. Разумеется, это была не их вина. Просто многие пришли в авиацию из запаса, а у иных летать не позволяло здоровье.

С тех пор как капитан Пицхелаури сел на штурмовик, его авторитет как политработника еще более возрос. К сожалению, нам не долго пришлось работать вместе. По ряду причин в 1943 году институт заместителей командиров подразделений по политической части был упразднен. Многие политработники этого звена стали командирами, иных послали учиться. Убыл из полка и капитан Пицхелаури. После окончания курсов он был назначен заместителем командира авиационного полка по политической части и закончил войну в этой должности. Ныне Михаил Александрович Пицхелаури - депутат районного Совета депутатов трудящихся, живет в Грозном и работает директором профессионально-технического училища.

Перед самым наступлением наш полк перебазировался на новый полевой аэродром близ Монастырщины. И тотчас штурмовикам была поставлена задача готовиться к боевым действиям. Самолеты и экипажи уже перелетели, а большая часть технического состава и специалистов авиационного тыла оставалась на старом месте.

Естественно, на передовую авиационную комендатуру легла двойная нагрузка приходилось готовить штурмовики к боевым полетам и одновременно оборудовать аэродром. Самолеты хотя и рассредоточили, но укрытий для них еще не было.

Пришлось всем взяться за земляные работы. Добывали лопаты, из подручных средств делали на ходу носилки, таскали землю, в ящиках из-под снарядов. Нужно было быстрее укрыть самолеты, спрятать их от воздушных разведчиков и от ударов вражеской авиации.

Вопрос этот был настолько ясен, что, казалось, не требовал дополнительных разъяснений. Все воины трудились с энтузиазмом. И здесь, если можно так выразиться, на "земляной почве" произошел у нас некрасивый инцидент. Недавно прибывшие в полк молодые летчики отнеслись к работе с прохладцей. Увидев это, секретарь партийной организации эскадрильи капитан Григорьев подошел к новичкам и спросил: