Страница 22 из 35
Облака плывут, как гуси, Набегают на винты. Неужели навернусь я С этой чудной высоты?
Пока он занимался творчеством, самолет, естественно, навернулся. Но, говорят, влюбленным, пьяницам и поэтам везет. Успев просмотреть "Коммерсантъ-Daily" и побеседовать с Мишей о преимуществах "Мерседеса" над "БМВ", Марк все же дождался Андрея. Тот, по обыкновению очень спеша, что не мешало ему двигаться, словно в замедленном кадре, возник в шоферской и предложил подбросить до гостиницы. Все уверения Марка, что ему туда не надо, не помогли. - Нам это по пути, не стесняйся, - Андрей впихнул себя на переднее сиденье. - Сейчас предупрежу компаньонов и обратно. А преферанс в десять может и не получиться, видишь, какой оборот. Оборот выходил неприятным, с этим трудно было не согласиться, но пока Марк комментировать события отказался. Ну их, этих авизовщиков, не его это дело. Главное, самому держаться от сомнительных операций подальше. Через пять минут он оказался опять в гостинице.
44.
День был потерян напрочь. Гулять уже не тянуло, к тому же на улице подул зимний пронзительный ветерок, начиналась метель. Самое время посидеть у огонька с рюмкой чего-нибудь покрепче, почитать, подумать. Мысль о собственном доме не давала покоя. Два месяца бивачного существования способны сделать домоседа из самого отчаянного искателя приключений. А Марк и раньше не стремился окунуться с головой в неизведанное. Но события развивались явно не по его сценарию. Екатеринбург уже обрыд. Ладно бы, если нашлось какое-нибудь дело. Но и этого не хотелось. Тогда чего же? Сидеть в "Большом Урале", пардон, "Кавказе", играть по вечерам в преферанс со случайными знакомыми и тешить себя надеждами, что все образуется само собой? Ах, да, еще уповать на собственную исключительность, которую получил в наследство вместе с кольцом. Как ни поверни, выходило боком. Был момент, когда Марк начал присматриваться к Уральскому университету. Надо получать образование, надо планировать свою судьбу. На Петербурге свет клином не сошелся. Есть в России места, где можно жить и проявить себя. Но потом это решение почему-то ослабло. Тайна кольца требовала немедленных, необычных действий, а в результате ни того, ни другого. Делать было нечего, и он направился в номер к Борис Борисычу. До вечернего представления еще далеко, успеют поболтать. Проходя мимо буфета, Марк услышал хрипловатый голос Геры и дребезжащий смех буфетчицы. Майор, как обычно, когда появлялись деньги, был в ударе, и тогда его обаянию не могла противиться даже соблюдающая строгий пост монашка. А буфетчицу Любу назвать монашкой нельзя было даже в шутку. - ... тогда мы подкатываем на "пешке" к ихнему духану и суем в окно пушку. Они там только для вида чай пьют, а на самом деле есть и брэнди, и водка. Ну, говорим, все, духи, выпивку на броню, а то щас как... Как можно быстрее миновав дверной проем, чтобы Гера не успел заметить и навязаться в компанию, Марк прошел еще по коридору и постучал в номер Борис Борисыча. - Отвяжись, Гера, я занят, - послышался недовольный голос. - У меня репетиция. - Тогда я просто так посижу, - Марку уходить не хотелось. - А, может, и фокусам выучусь. - Я думал это Гера, - смутился Борис Борисыч. Он стоял посередине номера в полосатой пижаме, каких уже никто не носил лет тридцать, и забавлялся тем, что, не прикасаясь руками, заставлял небольшой черный шарик дергаться в воздухе. - Нитки, да? - Марк с ходу начал разгадывать тайну фокуса. - А что, видно? - всполошился Борис Борисыч. - Не очень, - успокоил его Марк. - О следующих гастролях ничего не слышно? - Сидеть мне здесь до весны, - Борис Борисыч закатил шарик в широкий рукав пижамы и вытащил его из-за шиворота. - В Сочи Гуськова послали, а какой же он престидижитатор? Борис Борисыча замучили интриги. Ему было под пятьдесят, и он объездил всю страну. Работал по первой категории. Не звезда, но ученик самого Старковского. А тот, как известно, всякую шушеру в ученики не брал. Прошлую зиму Борис Борисыч просидел в Норильске, в эту - выпало сидение в Екатеринбурге. А он так мечтал о Сочи. Он стремился туда не меньше, чем чеховские сестры в Москву. Но интриги... - Не обращайте внимания, в цирке каждый вечер аншлаг. - Какой аншлаг, половина зала. И то в основном школьники. Притащат с собой портвейна, выпьют под лестницей, а потом ржут все представление, как кони. - Вы думаете в Сочи лучше? - В Сочи лучше, да. Там пальмы даже зимой. А воздух! Мне очень полезен морской воздух, - Борис Борисыч с болезненной гримасой ощупал грудь под пижамой. - У меня профессиональный бронхит. Марк хотел еще спросить, что такое профессиональный бронхит, но не успел, в номер вошла Настя. Если бы не преданность ассистентки своему кумиру, Марк с удовольствием завел бы с ней более тесное знакомство. Голливудские стандарты Насти способны были оставить незамеченным даже падение реквизита из рукавов манипулятора прямо на арену. Этого просто никто не замечал, Настя поглощала все внимание публики. Разница в возрасте - Настя была вдвое, если не втрое моложе Борис Борисыча - не мешала ей преданно следовать за маэстро даже в Норильск, хотя при ее-то возможностях запросто могла гастролировать по всему миру. Хорошая ассистентка - половина успеха. - У меня все готово, - доложила Настя. - В магазин сходила, обед разогрела, пойдемте ко мне. - Что вы, неудобно, - как всегда смутился в ее присутствии Марк. - Мы с Герой договорились пообедать в ресторане. - Точно, договорились, как же я забыл, - Гера, вот уж не будь не вовремя помянут, тут же возник на пороге собственной персоной. - И врежем по маленькой! Марк чуть не застонал, увидев его, и вымученно улыбнулся. - Сейчас, Настя, - пообещал Борис Борисыч, - только вот еще руки разомну и приду. Он достал из коробки с реквизитом карты и, словно выстрелил колодой в воздух. Карты красивым веером по дуге перелетели из правой ладони в левую. - Эх, мне бы так! - позавидовал Гера. - Это еще что! - воодушевился Борис Борисыч. Двигая одними лишь пальцами, он заставил карты тасоваться с непринужденностью мультипликационной картинки. Потом запустил всю колоду вверх, так что та должна была непременно беспорядочно рассыпаться, но вместо этого легко легла ровным рядком на столе. - Жан-Батист Камиль Коро! - воскликнул Гера. Упоминание имени известного живописца годилось ему для всех случаев жизни, когда он хотел выразить сильные чувства. - Борис Борисыч, - с непосредственностью ребенка добавил он. - Вам в картах нет равных! - Ну уж, не скажите, - смутился Борис Борисыч. Несмотря на изумительную ловкость рук, в преферанс он играл отвратительно. - Мы обязательно выпьем за вас, - пообещал ему Гера, когда они вышли из номера. - Прямо отпразднуем!
45.
Свою "сбрую" Гера оставил в номере и сейчас, желая отдохнуть от устава, расстегнул китель и снял галстук, небрежно запихнув его в нагрудный карман. Разгильдяй да и только. Всю долгую дорогу в гостиничный ресторан, - а куда же было Марку теперь деваться, - он рассказывал о том, как его допекал во время дежурства полковник. - И ведь сам с похмелья. Рожа, как светофор, а талдычит одно - роняете звание офицера. При этом сам стоит нетвердо, а я, как пограничный столб. - Тебе самому пора полковником быть, - напомнил Марк. - Я по паркету шаркать не умею. Пойду на пенсию - получу подполковника. Это - мой потолок. - Главное, с полом не перепутай. - Гера норму знает, - майор стал выражаться о себе в третьем лице, что означало одно - уже принял, но недостаточно. - Еще триста грамм, и до вечера - ни-ни. Связист Гера попал в Афганистан еще лейтенантом. Через два года вернулся домой, а потом случилась новая командировка в Кабул. Полученный там орден Боевого Красного знамени он никогда не носил. И об Афганистане рассказывал почему-то только женщинам, а с мужчинами молчал, каменея лицом. В Питере у него остались жена и дочка, которых он выписывать в Екатеринбург не хотел. "Что им маяться в гостинице?". Представляясь новой избраннице, отрекомендовывался: "Частично холост", что вовсе не способствовало отказу, скорее, наоборот. Стряхнуть майора с хвоста не удалось уже до вечера. Пообедали в ресторане, раздражавшем Марка своей третьеразрядностью, что не мешало официантам важно надувать щеки, потом пили пиво в номере. Часов в семь Гера наконец исчез, заверив, что не больше, чем на полчаса, но до десяти к облегчению Марка не появлялся. Ближе к назначенному сроку Марк проверил припасы в холодильнике. Холодные закуски имелись в ассортименте, почти полная бутылка коньяка, лимон, сигареты. Все в порядке. Первым осторожно в дверь постучал Борис Борисыч. Он зашел, как обычно, любопытно округляя глаза и шевеля остреньким носом. - Замерз, как пингвин, - признался он, устремив взгляд на коньяк. - Даже сортир в цирке заморозили, руки не гнутся, невозможно реквизит удержать. Борис Борисыч принес с собой большую бутылку израильской водки "Стопка" и граммов двести вареной колбасы. Гера явился минут через десять. Из кармана брюк у него торчало горлышко "Посольской". Когда он выставил бутылку на стол, выяснилось, что в ней осталось не больше половины. - Сначала выпьем, - Гера сразу же взял инициативу в свои руки. - А закусим потом. - Ты закуси сначала, - посоветовал вежливый Борис Борисыч. - Я вас и без закуски обыграю, - не остался в долгу майор. - Паровоз на мизере гарантирую. - Да, кхм, возможно, - стушевался престидижитатор. Андрея решили не ждать и расписать на троих десятерную, но не успели приступить, как тот, вытирая с плеши, несмотря на прохладную температуру, обильный пот, появился сам. Тяжело плюхнувшись в кресло, которое при этом взвизгнуло, словно отдавившая лапу собачонка, Андрей, ни говоря ни слова, налил в стакан приличную порцию коньяку и проглотил, как лекарство. - Что, трясут? - посочувствовал Марк. - Не то слово. Просто вгрызлись в документы. Похоже, кто-то навел. - А за вами еще водится что-нибудь кроме этих... платежей, - Марк старался говорить так, чтобы остальным было не очень понятно, о чем идет речь. Но Андрей отбросил условности. - Как сказать. С одной стороны, у нас есть разрешение на торговлю красной ртутью, с другой - вопрос, как оно получено. - Красная ртуть? - удивился Борис Борисыч. - Только вчера читал в газете, что ее в природе не существует. - Точно не существует, - повеселел лицом Андрей. - А что же это за накладная у меня в папке на двести килограммов? - Ничего не понимаю, - признался Борис Борисыч. - И не надо, - утешил его Гера. - Познание приумножает скорбь. - Николай срочно вылетел в Москву, - Андрей вновь вытер пот с лысины. Все теперь на мне. Хоть бы послезавтра вернулся! Пульку отложили, что не помешало приятелям налечь на горячительное. Постепенно Андрей утешился и даже проявил интерес к картам, но чисто теоретический. - Сыграл бы, да завтра рано вставать. Остальным ранний подъем не грозил, и после ухода Андрея пульку все-таки расписали. Борис Борисыч обреченно два раза проехался на паровозе, Гера с лихостью кавалериста меньше девятерной не заказывал, и в результате Марк написал на него немыслимое количество вистов. Но радовало это мало.