Страница 11 из 35
22.
Похмелье было чугунным. Марку казалось, что в мозгах застрял осколок величиной со сковородку. Кот, устроившись на холодильнике, смотрел на него не мигая, словно пытался уяснить, что делать дальше с этим телом. События восстанавливались с трудом, но минут через десять Марк вспомнил все, или почти все, и даже замычал от стыда, уткнувшись лицом в подушку. После разоблачения Василия ему стало почему-то легко и он почувствовал себя свободным. Свободным настолько, что, торопясь и захлебываясь словами, выдал полную историю появления у него кольца и последующие события. Как под гипнозом, подумал Марк, вспомнив испытывающий васильковый взгляд. Двойное убийство, старик с тросточкой, Ветка - все выложил Марк своему собеседнику, становясь тем откровеннее, чем меньше оставалось живительной влаги в бутылках. Василий внимал, почти не перебивая, и только в самых отчаянных моментах одиссеи, утешающе кивал головой и снова наливал по полной. Хотели сходить за добавкой, но тут вернулась с работы жена и начался скандал. Сбежали оба, бродили по мокрой холодной Москве и выпивали в закусочных и подворотнях. Когда Марк расчувствовался настолько, что предложил Василию носить кольцо по очереди, их забрал милицейский патруль. Но то ли сработало обаяние хироманта, то ли они еще держались на ногах достаточно твердо, - патруль их отпустил под честное слово, что само по себе можно было воспринять как чудо. Смутно помнил Марк и то, как добирался до Пречистенки. Певцов только присвистнул, увидев его на пороге, и тут же чуть ли не насильно уложил спать. Ну, а пробуждение было таким, что лучше бы и вовсе не просыпаться. Марк, кряхтя, сел, откинул одеяло. Брюки он снял, а вот носки по-прежнему красовались на нем. Так и не посмотрели ступни, вспомнил Марк. Да чего там разглядывать, ноги надо мыть чаще. Из форточки невыносимо дуло - Певцов оставлял для кота свободный вход и выход. Помотавшись по квартире, тихо здороваясь и избегая взглядов соседей, Марк кое-как умылся и вскипятил чай, но выпить его не смог. Слава богу, в холодильнике нашелся кефир. Пересчитав оставшиеся деньги, Марк убедился, что до полного банкротства еще далеко и немного успокоился. Певцов, похоже, давно ушел на работу. Как неловко все получается. В первый вечер, не дождавшись хозяина, лег спать, во второй надрался настолько, что лыка не вязал. - Как бы Сашка меня не вытурил, - подумал Марк. - На кой ляд ему такой гость? Нужно было сделать хоть что-то в квартире, помыть посуду, например, оставшуюся после вчерашнего ужина, но это было уже чересчур. Марка хватило только на то, чтобы отрезать кусок колбасы и бросить его коту, но кот презрительно отвернулся. - И правильно делаешь, - в припадке самоуничижения сказал Марк. - Я бы от такой скотины тоже ничего не взял. Надо было выбираться на улицу, оставаться в квартире становилось невыносимо. Тело бил мелкий похмельный озноб. Все еще плохо соображая, Марк дошел до станции метро, но вниз спускаться не стал, а купил баночку "Туборга" и немедленно выпил, чуть отойдя в сторону. В голове немного прояснилось. Значит все выложил, все. Первому встречному. Ничего тебя не научит. Это сколько же раз надо тебя угрохать, чтобы поумнел? Марк искренне сокрушался и не бил себя кулаком в грудь только потому, что вокруг шли люди. Мало тебе смерти старпома, Толика. Мало тебе охот и погонь. Все тебе мало, дураку нечесаному. Следовало ли ждать от Василия каверз, Марк не знал. Откуда? Едва знакомы. Но владеть тайной в одиночку он был не готов. Слишком большие возможности давало кольцо, слишком тяготило своей необыкновенной силой. После банки пива захотелось закурить, что Марк немедленно и сделал. Во-первых, скорее всего, следовало к Василию наведаться и узнать, что он ему там наболтал лишнего и как тот это воспринял. Квартиру на Кутузовском валу Марк, наверное, не нашел бы даже и с точным планом местности, поэтому решил вновь посетить контору. Найти дом на Таганской площади оказалось нетрудно. Испытывая чувство человека, посещающего место преступления, Марк довольно скоро добрался до обшарпанного здания. Москва кишела кавказцами. Множество иномарок, ведомых плохо выбритыми, упакованными в кожу южанами, проносилось мимо. Просили милостыню среднеазиаты. В толпе часто мелькали ярко одетые и выхоленные иностранцы. Русский люд тек незаметной толпой, создавая, скорее, фон и ничуть не напоминая главных действующих лиц. Василий, несмотря на вчерашнюю пьянку, оказался на рабочем месте. Снова пришлось стучать в запертую дверь, но, услышав голос Марка, хиромант открыл немедленно. Щелчок замка совпал с лязгом вновь брошенного в угол металлического прута. - Уже приходили, - пожаловался Василий вместо приветствия. - Плати, говорят, за помещение. Но я им вот! - Рустаков сложил пухлые пальцы во внушительную фигу. Физиономию Рустакова украшала свежая царапина, начинающаяся под глазом и теряющаяся в бороде, но в остальном он был бодр и свеж, что о себе Марк сказать не мог. - Как мы вчера погуляли! - восторг Василия был неподделен. - Как врезали! А помнишь, ты хотел тёлок снять? - Тёлок не помню, - Марк не желал продолжать разговор в том же духе, не за тем пришел. - Что мы там вчера болтали насчет кольца? - А что? - удивился Василий. - Выпили, это - да. О чем-то ведь надо говорить. - Ты хочешь сказать, что дурил меня весь вечер? - Ну не принял же ты это все всерьез! Может, у тебя еще и философский камень найдется? Так мы сейчас живо золотишка накуем на всю оставшуюся жизнь. Марк не знал, как воспринимать этот нелепый разговор. Радоваться ли тому, что Василий, погуляв, словно в беззаботные студенческие годы, отнесся к серьезному разговору, как к чепухе, или, наоборот, насторожиться и немедленно бежать от опасности? - Пива выпьем? Но я на нуле, - предупредил хиромант. - Выпьем, выпьем, но не одолжишь ли ты мне на время ту книжицу, что отыскал вчера? - О чем речь! Она у меня как раз с собой. Мы ее вчера весь вечер с собой таскали. Марк быстро взглянул на стол. Книжка, окончательно превратившаяся в груду мятых страниц, лежала открытой. Значит читал с утра? Зачем? И почему, если кольцо его действительно не заинтересовало, он вновь захотел что-то узнать? Это открытие Марку не понравилось. Сунув книгу в карман и сказав, что он сейчас вернется с пивом, Марк вышел на улицу и направился к метро.
23.
Ничего он не стал покупать, по крайней мере для Василия. Вчера они, кажется, не говорили о том, где Марк остановился. А без этого попробуй отыщи неизвестного человека в Москве. Тут даже Интерпол не поможет. Марк зашел в кафе и плотно позавтракал. Завтрак скорее походил на обед, но он знал, что следует перебороть себя и как следует поесть - станет легче. По ночам стояли легкие заморозки, и лужи только-только начали оттаивать на дорогах. Скользя взглядом по афишам, Марк выбрался к Калининскому проспекту, зашел в пару магазинов. Все делалось им машинально, ни в каких покупках он не нуждался. Надо просто пойти домой, дошло наконец до Марка. Прибраться в комнатах, взять что-нибудь из еды. И хватит бесцельного шатания. К тому же, следовало подробнее изучить похищенную у Василия книгу. Как можно незаметнее пробравшись в комнату Певцова, Марк отложил уборку на потом. Закрыв выстудившую жилплощадь форточку, - кот может погулять и до вечера, ничего, вон какой пушистый, - он снова заварил чай и, разложив на столе книгу, стал ее листать. Бумага была дешевой, серой и ломкой от старости. Яти и твердые знаки отсутствовали, но, судя по шрифту, печаталась она в двадцатые или тридцатые годы. Торопливо перескакивая с абзаца на абзац, Марк скоро убедился, что текст представляет собой изложение всевозможных мистических заговоров и заклинаний, собранных со всего мира. Кроме того, как правило, в сносках указывались источники и разъяснения. Страниц пятьдесят было посвящено Древнему Египту. Отрывок о кольце нашелся почти сразу. Марк прочитал об уже известном ему эффекте - Петле Анубиса, но последующее упоминание заставило его сделать большой глоток чая и закурить. Говорилось примерно вот что. Кольцо якобы существовало - ничего себе якобы, - но все обстояло с ним несколько иначе, чем Марк представлял это раньше. Ни о каком полном бессмертии речи не шло. Египтяне верили, что у каждого человека существует не одна душа, а пять: Ах, Шуи, Ка, Ба и Рен. После смерти все они покидали тело. Но только не у обладателя кольца Анубиса! Впрочем, Анубис брал свою плату за каждое возрождение из мертвых, и этой платой была одна из пяти душ. Марк испуганно схватился за грудь, как будто почувствовал, что в том самом месте, где по его представлению и обитала душа человека, чего-то не хватает. Ничего себе плата за новую жизнь! Но и это было еще не все. По числу душ было и возрождений. Таким образом Марк мог рассчитывать еще на три воскрешения из мертвых, а потом - прощай белый свет. Впрочем, чего это он, у других не имелось и одной возможности. На крыше зашуршал, царапая раму, желавший попасть в тепло кот, и Марк впустил его в комнату, после чего торопливо вернулся к книге. Если верить всему сказанному, то становилось ясно и то, что кольцо невозможно просто так отнять у владельца. Даже убив его. В таком случае просто исчезало тело вместе со всем, что на нем находилось. В том числе и с кольцом. Обладатель мог подарить кольцо, потерять, и в таком случае оно обретало нового хозяина, а в остальных случаях любые попытки обрести новые жизни были обречены на неудачу. Вот так фокус! Значит те, кто охотились за кольцом в Питере, не знали этого. Иначе бы попытались с Марком просто вежливо договориться или заплатить приличные деньги. Не знал тогда ничего о свойствах кольца и он сам. Иначе бы не предпринимал никаких шагов, чтобы с ним расстаться. Разве три миллиона баксов цена за вещь, которая цены не имеет? Нет, продажа исключается. Марк задумался. Итак, кроме Василия, от которого он удачно скрылся, возможно, об этом свойстве кольца не знает никто. Питерские преследователи здесь, в Москве, его не разыщут. Свобода - вот что ждет его впереди. Полная свобода! Все, о чем думал он в поезде, становилось осуществимо. И пусть у него осталось всего три попытки. Ведь может так случится, что не потребуется больше ни одной. Чем это не бессмертие! Марк приободрился, спрятал разрозненные страницы в сумку и принялся за уборку. К приходу Саши он навел в квартире образцовый порядок.