Страница 45 из 81
Инка допила чашку, поставила на стол.
- Спасибо. Имейте в виду, сейчас к нам будет народ приходить часто и помногу. Сегодня или завтра приведут молодняк - тоже агитаторы. Если все пойдет как надо, то через четыре дня первый обход.
- Извините, Инна Борисовна, - спросила Софья Евгеньевна, - обход кого?
- Будем мыть пол - объясню. Игорь Вилорович, сейчас нам надо сесть минут на пятнадцать, определиться с офисной техникой. И с самого начала вопрос об охране и сигнализации. Потому что, - суровый взгляд на всех, если будем работать как надо, то есть, как я сказала, громить нас придут обязательно.
* * *
"Слово не воробей: не поймал - вылетишь, слово не воробей: не поймал вылетишь", - высвистывал Толик старую шутку ленинградских радийщиков. Именно этим он и занимался: склонившись над столом, "ловил слова", перечитывая готовые полосы спецвыпуска, час назад привезенные из типографии. Олег, вытянувшийся над другим столом, занимался тем же самым.
- Корректора здесь халявничают, - сказал Гречин, - а электорат грамотный. Стыдно, чтобы в первом же спецвыпуске были ошибки.
- Для нас важен только один электорат, в единственном числе, который будет оценивать нашу работу. А он, к сожалению, серебряный медалист, усмехнулся Куклинс. - Помню одну из первых кампаний, в Свердловске. Кандидат, Вадим Орлов, такой же хороший мальчик, умница, но как наши писателей достал... Он не допускал, чтобы предложения начинались с союза "И". Когда статьи еще ничего, а как быть с разными листовками и программными заявлениями. Наш тогдашний писатель Андрюша Ярыжкин, бился с ним бился, запил в итоге.
- Деревня Конавино, - прочел вслух Олег. - Интересно, ошибка или нет? По логике надо Канавино.
- Только без логики, когда работаешь в незнакомом месте, - ответил Куклинс. - Обязательно найди кого-нибудь из местных и спроси.
- В той же самой пресловутой Карачаево-Черкесии, сильной головной болью, конечно, не единственной, были названия аулов, - заметил Толик. Черкесы не уверены в правильном названии карачаевских аулов и наоборот. Причем, далеко не всегда местный кадр под рукой, чтобы подсказать. А цейтнот - такой же.
- Все, - сказал Олег, - вроде все. Ну и на... наигрались.
- Наигрались? - спросил Гречин. - То, что наш Ваня внес всего четыре правки в интервью, это просто идеальный клиент.
- И, заметь, вставил твой дополнительный вопрос с ответом: "Не жалеете ли, что родились в Ирхайске", - заметил Толик. - Коллеги, и правда, все. Предложение есть: сегодня вечером всем в ресторан. К примеру, в знаменитого "Соболя". Лично мы - заслужили.
- Ждем вестей из избиркома, - ответил Куклинс. - Будет, за что пить Владимир Галактионович нас всех угостит. Это его день.
Зазвонил мобильник Куклинса.
- И долго будет жить. Алло, здравствуйте, Владимир Галактионович. Что, плясать? Ладно, спляшем.
Обернулся к коллегам.
- Сегодня идем в ресторан. А вы, господа писатели, пока есть время, набросайте спецвыпуск от Валенсы. Чтобы завтра было бы все готово: планы статей, планы иллюстраций. Егорыч, не забудь их идеологически оплодотворить.
* * *
- Что же ты, Белочка? Ведь просил же как человека?
Вечерний Батька, не в пример утреннему, был потухшим. Впрочем, если говорить по правде, особых оснований топтать и плющить председателя, у него не было. Людмила Николаевна сделала все, что могла, избавив Батьку от зловредного однофамильца.
- Юрий Иванович, вы не представляете, что там творилась. Этот другой Назаренко, сидел как мышь, зато его представитель - изгалялся как мог. Я еле-еле смогла найти сотню подделок.
- Ладно, за это спасибо. А почему ты потом и Савушкину отказала? Ведь подписи же у него были правильные!
- В том-то и дело, Юрий Иванович, что нет. Все, что у вас на заводе собирали - все нормально, брак - в пределах технической нормы. А то, что на стороне собирали, за деньги - страшное дело, тридцать листов, просто запороты сплошняком. И тут опять этот прокурор вылез, стал тыкать пальцем в эти листы. Ну сами подумайте, если я одного двойника сняла за сто неправильных подписей, как же я могла бы зарегистрировать другого двойника, у которого таких подписей - триста пятьдесят. И шли они в один день. Не требуйте от меня Юрий Иванович выше себя самой прыгать, не могу так. Слышите?
Но Батька уже не слышал. Батька повесил трубку.
* * *
Тараскин вошел в штаб своей неподражаемо-танцующей походкой, бросил кепку с шести шагов на стул.
- Привет ребята! Все ОК. Здравствуй! Олег? Здорово, я Серега. Эй, ТТанян, чего киснешь? Давай втроем, с Олегом по сети в кваку зарубимся! А, на ящик пива? Как?
- Этим об косяк, - вежливо ответил Толик - Таня рядом заваривала чай, покраснела. - Погоди, Серега, мы сейчас разберемся со спецвыпуском от Валенсы, который твои орлы по городу разнесут?
- Надеюсь, не завтра? Это хорошо. Орлам надо хоть два дня отдохнуть, пропить заработанные деньги. Чтобы был бы стимул, новые получать. Но как они потрудились... Это нечто!
- Сережа - спросил Капитан. - народ легко за другого Назаренко подписывался?
- Легко. Самое трудное было уговорить мою банду эти подписи собирать. Но как потом пошло! А насчет реакции? По разному. Часть подписывалась тупо - раз платят за подпись, чего не подписаться. Некоторые говорили: чего, опять за него подписываться? Мало ему один раз. Кое-кто отказался, причем, ну видно было, они думали, на полном серьезе, что за настоящего мэра ставят подпись. Дотошных, чтобы начинали допирать, в чем дело, ну десять, двадцать, не больше. У нас легенда была: мол, Юрий Иванович решил подстраховаться, если во время выборов умрет и своего племянника решил выставить. Не поверишь, хавали. А один старичок, продвинутый, так все понял, подмигнул и шепотом: "Двойник? Молодцы хлопцы, так его, мошенника". И подписался.
- С ментами и бандюками проблем не было?
- С ментами не было - мы же все больше в Центральном районе собирали, где РУВД наше. Бандюки стали присматриваться на другой день. Под вечер пытались два раза наших ловить, но они уже работали по четыре: двое собирают, двое - в стороне, на прикрытии. Отмахались и убежали. Бригадир мой главный, Степка, парень с головой, такие места выбирал, чтобы нельзя подъехать и в машину запихнуть. Короче, все здорово! Народ, пошли в кабак!