Страница 71 из 137
Ким открыла глаза. Комната качалась и кружилась одновременно. Пол тошнотворно проваливался, потом стремительно летел ей навстречу. В голове пылала оглушающая боль, и, даже не поднимая руки, чтобы пощупать, она знала, что на затылке вздулась шишка величиной с яйцо. Стараясь лежать неподвижно, она ждала, когда все успокоится. На это ушло немало времени.
В конце концов она села. Она была одна в комнате без окон. В помещение лился жемчужный свет, милосердно мягкий, хотя она не видела, откуда он идет: казалось, из самих каменных стен и с потолка. Двери тоже не было, или, по крайней мере, она ее не видела. В одном углу находилось кресло и скамеечка для ног. На низком столике рядом стояла чашка с водой, и ее вид напомнил Ким, как ей хочется пить. Только столик показался очень далеким, и она решила несколько секунд подождать, прежде чем решиться на путешествие.
Ким сидела – а перед этим лежала – на маленьком ложе, по крайней мере, на фут короче ее роста. И это напомнило ей о том, где она находится. Она вспомнила кое-что еще и посмотрела на руку.
Кольцо исчезло. Ким не померещилось это последнее, ужасное ощущение. Ее сильно затошнило. Она подумала о Каэне, правящем здесь, хоть он и не король. Каэн и его брат Блод, которые разбили Сторожевой Камень Эриду, которые нашли Котел Кат Миголя и отдали его Могриму. А теперь они заполучили Бальрат.
Без него Ким чувствовала себя обнаженной, хотя на ней по-прежнему было то же платье с поясом, которое она носила весь день, с того времени, как утром встала в домике и увидела Дариена. Весь день? Она даже не знала, какой сегодня день. Она не имела понятия о времени, но рассеянный свет, исходящий от камня, имел оттенок рассвета. Она удивилась этому и еще отсутствию двери. Гномы, знала Ким, умели делать с камнем поразительные вещи в недрах своих гор.
Еще они могли, под предводительством Каэна и Блода, быть слугами Тьмы, каких никогда прежде не было у Могрима. Она подумала о Локдале, а потом, разумеется, о Дариене: этот постоянный страх лежал в основе всего остального. Предчувствие беды победило тошноту и боль, заставило ее встать. Ей необходимо выбраться отсюда! Слишком многое происходит. Слишком многое зависит от нее!
Приступ паники прошел, но осталось мрачное осознание того, что в отсутствие Бальрата от нее на самом деле зависит не так много. Она попыталась черпать мужество из того простого факта, что все еще жива. Ее не убили, и здесь есть вода и чистое полотенце. Она попыталась черпать силы в присутствии подобных вещей; попыталась и потерпела неудачу. Кольцо исчезло.
В конце концов она все же подошла к низкому столику. Жадно напилась воды – благодаря какому-то свойству каменной чашки она оставалась прохладной – и умылась, задохнулась от холодной воды и окончательно пришла в себя. Пощупала рану: кровоподтек большой, очень болезненный, но открытой раны нет. За такой небольшой подарок она возблагодарила судьбу.
«Все бывает, – любил говаривать дед после смерти бабушки. – Нам надо держаться стойко», – говорил он. Она сжала зубы. Решимость вернулась в ее серые глаза. Она села в кресло, положила ноги на скамейку и приготовилась ждать, мрачная и ко всему готовая. Свет вокруг нее постепенно становился ярче и ярче, по мере наступления утра снаружи, отраженный то ли искусством, то ли магией, то ли и тем и другим в светящихся камнях в недрах горы.
Открылась дверь. Или, скорее, дверь появилась в стене напротив Ким, а потом беззвучно распахнулась наружу. Ким вскочила на ноги с сильно бьющимся сердцем, а потом вдруг очень смутилась.
После она не могла разумно объяснить, почему присутствие женщины-гнома так сильно ее удивило, почему она полагала, ни на секунду об этом не задумываясь, что гномы женского пола должны выглядеть, как… э… безбородые, приземистые копии воинов, таких, как Мэтт и Брок. В конце концов, она сама не слишком походила на Колла из Тарлиндела или на Дейва Мартынюка. По крайней мере, в удачные дни!
И женщина, которая пришла за ней, тоже не напоминала воина. Она была на пару дюймов ниже Мэтта Сорина, стройная и изящная, с широко расставленными темными глазами и прямыми черными волосами, спускающимися по спине. Несмотря на грациозную красоту этой женщины, Ким тем не менее почувствовала в ней те же стойкость и силу духа, которыми обладали Брок и Мэтт. Гномы могли быть неоценимыми, могучими союзниками и очень опасными врагами.
Несмотря на все, что она знала, на боль в голове и пропажу Бальрата, на воспоминание о том, что сделал Блод с Дженнифер в Старкадхе, и на жестокую реальность смертоносного дождя, вызванного Котлом, ей все равно почему-то трудно было видеть в этой женщине заклятого врага. Слабость? Ошибка? – подумала Ким, но тем не менее выдавила из себя слабую улыбку.
– Я гадала, когда же кто-нибудь придет, – сказала она. – Я – Кимберли.
– Я знаю, – ответила женщина без улыбки. – Нам сказали, кто ты и что. Меня послали, чтобы отвести тебя в Зал Сейтра. Там собирается Совет старейшин. Король вернулся.
– Я знаю, – сухо ответила Ким, стараясь не выдать голосом иронии и быстрого прилива надежды. – Что произойдет?
– Будет брошен вызов перед старейшинами. Потом состоится словесный поединок, первый за сорок лет. Между Каэном и Мэттом Сорином. Больше никаких вопросов: у нас мало времени!
Ким не слишком любила выполнять приказы.
– Подожди! – сказала она. – Скажи мне, кого… на чьей ты стороне?
Женщина посмотрела на нее темными, непроницаемыми глазами.
– Больше никаких вопросов, я сказала.
Она повернулась и вышла.
Одной рукой убирая назад волосы, Ким поспешила следом. Они свернули от двери налево и пошли по поднимающимся вверх коридорам с высокими потолками, освещенным все тем же рассеянным, кажущимся дневным светом, что и ее комната. На стенах размещались красиво вырезанные подставки для факелов, но они не использовались. Ким пришла к выводу, что сейчас день: факелы зажгут ночью. На стенах отсутствовали украшения, но через определенные промежутки – произвольные или подчиняющиеся какому-то ритму, ей непонятному, – Ким видела множество постаментов или колонн, и на каждой из них покоились произведения искусства из хрусталя, изысканные и странные. Большинство представляло собой абстрактные формы, которые ловили и отражали свет коридоров, но были и другие: она увидела копье, вонзившееся в гору из стекла; хрустального орла, размах крыльев его достигал целых пяти футов; а на пересечении нескольких коридоров, с самого высокого пьедестала из всех, смотрел вниз дракон.