Страница 42 из 137
Затем он исчез, убежал на коротких, кривых ножках, но, как только вошел в лес, полетел стремглав и растворился в нем, одна из волшебных сил Пендарана, попавшая в свою стихию.
Ким вернулась к остальным, ожидающим западнее на полоске песка. Они стояли, сбившись в кучку, под яростным напором стихий. Какое-то чувство, инстинкт заставил ее бросить взгляд на свою руку. Не на Бальрат, который совершенно погас, а на камень веллин на ее запястье. И увидела, что он медленно пульсирует.
Здесь присутствовала сила. Магия в этой буре. Ей следовало понять с самого начала, когда задул ветер. Но не было времени осознать или подумать о чем-либо, кроме Дариена, с того момента, когда Джаэль перенесла их сюда. Теперь время появилось. Теперь появилось мгновение, спокойное пространство среди дикой ярости стихий. Она подняла взгляд, посмотрела мимо трех остальных женщин и Бренделя в море и увидела корабль, беспомощно бегущий впереди ветра в бухту.
Глава 6
Долго Колл из Тарлиндела сражался с ветром у румпеля своего корабля. Отчаянно и искусно лавируя против юго-западного ветра, он боролся с ним большую часть пасмурного дня, чтобы удержать «Придуин» на курсе, который приведет их назад, в гавань, откуда они вышли. Выкрикивая команды голосом, перекрывающим грохот шторма, он заставлял людей из Южной твердыни прыгать от паруса к парусу, спускать их, регулировать, бороться за каждый дюйм, приближающий их к востоку, который удавалось отвоевать у стихий, теснящих корабль на север.
Это была демонстрация мастерства морехода высшего класса, расчетов, сделанных при помощи инстинкта и нервов на палубе дико мечущегося корабля, физической силы и мужества, так как Колл напрягал всю мощь своих мускулистых рук, чтобы удержаться против напора бури, сбивающей корабль с выбранного курса.
И это был только ветер, только первый тонкий туман дождевых капель. Настоящий шторм, устрашающе догоняющий их с правого борта и с кормы, был еще впереди. Но он надвигался, поглощал остаток неба. Они слышали гром, видели вспышки молний на западе, чувствовали, что ветер становился все более свирепым, насквозь промокли под непрерывным, слепящим дождем, скользили на качающейся палубе и старались выполнять команды, которые непрерывно подавал им Колл.
Он спокойно выкрикивал приказы, маневрируя с врожденным искусством, замерял глубину с обоих бортов и часто бросал взгляд наверх, чтобы оценить наполненность парусов и скорость надвигающегося шторма. Спокойно делал он все это, но с яростной, страстной напряженностью и с немалой гордостью.
И спокойно, когда все стало ясно и не осталось сомнений в том, что у него нет выбора, Колл сдался.
– Лево на борт! – прогремел он тем же голосом каким отдавал приказы на протяжении всей битвы со штормом. – На северо-восток! Мне очень жаль, Дьярмуд, нам придется идти со штормом и попытать удачи на другом конце!
Дьярмуд дан Айлиль, наследник королевства Бреннин, был слишком занят тем, что сражался с канатом паруса, выполняя отданную команду, чтобы как-то реагировать на его просьбу о прощении. Рядом с принцем, промокший насквозь, почти оглушенный воем бури, Пол пытался быть полезным и справиться с тем, что было ему известно.
С тем, что знал с самого первого порыва ветра два часа тому назад, с первого взгляда на черную полоску на юго-западном горизонте, которая теперь превратилась в завесу, в плотную темноту, закрывшую небо. По биению пульса Морнира внутри себя, по спокойному месту, похожему на озеро, в своей крови, которое отмечало присутствие Бога, он знал: то, что надвигалось, было не просто штормом.
Он был Пуйл Дважды Рожденный, одаренный властью на Древе Жизни, получивший новое имя, и он умел распознать проявление столь могучей силы. Морнир предостерег его, но больше ничего не мог сделать, Пол это знал. Это был не его шторм, несмотря на сокрушительные раскаты грома, и не Лиранана, неуловимого морского Бога. Его мог бы устроить Метран с помощью Котла Кат Миголя, но маг-предатель был мертв, а Котел разлетелся на куски. И этот шторм далеко в открытом море послал не Ракот Могрим из Старкадха.
Что означало только одно, и у Колла из Тарлиндела, при всем его доблестном мастерстве, не было ни малейшего шанса. Такое не скажешь капитану корабля в море, это Пол хорошо понимал. Надо позволить ему сражаться и верить, что он угадает момент, когда сражаться дальше бессмысленно. А после, если уцелеешь, можно попытаться излечить его гордость, поведав ему, почему он потерпел поражение.
Если уцелеешь.
– Клянусь кровью Лизен! – воскликнул Дьярмуд. Пол поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, что небо полностью поглотила тьма, и темно-зеленая волна, вдвое выше корабля, нависла над ним и начала рушиться вниз.
– Держись! – снова крикнул принц и железной хваткой вцепился в его наспех наброшенную куртку. Пол обхватил одной рукой Дьярмуда, а вторую продел в веревочную петлю, привязанную к мачте, и стиснул ее изо всех сил. Потом закрыл глаза.
Волна обрушилась на них всей тяжестью моря и рока. Судьбы, от которой невозможно уйти, которую невозможно отодвинуть. Дьярмуд держал его, а Пол сжимал принца, и оба цеплялись друг за друга, как дети, которыми они и были.
Дети Ткача. Ткача у Станка, который послал этот шторм.
Когда Пол снова обрел способность видеть и дышать, он сквозь хлещущий дождь и водяную пыль взглянул в сторону румпеля. Колл получил так необходимую ему помощь, чтобы справиться с задачей, от которой мышцы рвались, и удержать корабль на новом курсе. Теперь они неслись со всей скоростью шторма, с угрожающей, шокирующей быстротой в бушующем море, со скоростью, при которой малейший поворот руля мог перевернуть их вверх килем, словно игрушку на волнах. Но теперь рядом с Коллом был Артур Пендрагон, помогал сохранять равновесие, сражался плечом к плечу рядом с моряком. Соленые брызги насквозь пропитали его седеющую бороду, и Пол знал – хоть едва различал их с того места, где он скорчился под главной мачтой, – что в глазах Воина все падали и падали звезды, пока его снова уносила к предсказанной судьбе рука Ткача, который соткал эту судьбу.