Страница 25 из 137
– Хорошо, – ответил Руана с бесконечным состраданием. – И если мы снова встретимся, я скажу тебе, где она лежит.
Ким повернулась и вышла из круга. Они расступились перед ней, и она подошла к краю плато и остановилась спиной к остальным, глядя на темные горы и на звезды. Ее рука, покрытая волдырями, болела, а бок ныл еще со вчерашнего дня. Кольцо полностью выдохлось; казалось, оно спит. Она и сама нуждалась во сне. Мысли обгоняли друг друга в ее голове, и нечто другое, еще не ставшее ясной мыслью, начинало зарождаться. У нее хватало мудрости не напрягаться, чтобы добиться Прозрения, которое приближалось, поэтому она отошла в темноту и стала ждать.
Она услышала за спиной голоса. Ким не обернулась, но они стояли близко, и она невольно все слышала.
– Прости меня, – сказал Дальридан и нервно кашлянул. – Но я слышал вчера рассказ о том, что женщины и дети дальри остались одни в последнем лагере у Латам. Это правда?
– Правда, – ответил Табор. Его голос был тонким и далеким, но он отвечал изгнаннику с учтивостью. – Все всадники Равнины ушли на север, к Селидону. Три ночи назад видели, как армия Тьмы промчалась вдоль Андарьен. Авен пытался опередить их и первым добраться до Адеин.
Ким ничего об этом не знала. Она закрыла глаза, пытаясь рассчитать расстояние и время, но не смогла. И про себя помолилась, глядя в ночь. Если дальри погибли, все, что могли бы сделать остальные, лишалось смысла.
– Авен! – тихо воскликнул Дальридан. – У нас есть авен? Кто?
– Айвор дан Банор, – ответил Табор, и Ким услышала в его голосе гордость. – Мой отец. – Затем, через секунду, так как его собеседник молчал, он спросил: – Ты его знаешь?
– Я его знал, – сказал Дальридан. – Если ты его сын, то ты, наверное, Ливон.
– Табор. Ливон – мой старший брат. Откуда ты его знаешь? Из какого ты племени?
В наступившем молчании Ким почти что слышала внутреннюю борьбу Дальридана с самим собой. Но он ответил.
– У меня нет племени, – вот и все, что он сказал. Послышались его удаляющиеся шаги, и он вернулся к кругу великанов.
Не одну ее гнетут сегодня печали, подумала Ким. Этот разговор ее взволновал, пробудил еще одну нить тревоги в уголке сознания. Она снова углубилась в свои мысли, стремясь к тишине.
– С вами все в порядке?
Нимфа Имрат двигалась бесшумно; голос Табора раздался совсем рядом, и Ким вздрогнула. На этот раз она все же обернулась, благодарная ему за доброту. Она болезненно сознавала, что она с ним сделала. И ей стало еще больнее, когда она посмотрела на Табора. Он был смертельно бледен, почти как призрак Кат Миголя.
– Кажется, да, – ответила она. – А с тобой?
Он пожал плечами мальчишеским жестом. Но он был гораздо больше, чем просто мальчишка, ему пришлось стать таким. Она посмотрела на создание, верхом на котором он сидел, и увидела, что ее рог снова стал чистым и мягко светится в темноте. Он проследил за ее взглядом.
– Во время Каниора, – сказал он с изумлением в голосе, – пока Руана пел, кровь исчезла с рога. Не знаю, каким образом.
– Он дал вам отпущение, – ответила Ким. – Каниор – это очень сильная магия. – Она помолчала. – Была сильной, – поправилась она, осознав истину. Это она положила ей конец. Она оглянулась на параико. Те, кто мог ходить, носили воду из-за кряжа – там, наверное, находился ручей или колодец – для остальных. Ее спутники им помогали. И глядя на них, она наконец расплакалась.
И внезапно, к ее изумлению, пока она плакала, Имрат опустила свою прекрасную голову, старательно отводя рог в сторону, и нежно толкнула ее носом. Этот жест, совершенно неожиданный, открыл последние шлюзы в сердце Ким. Она посмотрела сквозь слезы на Табора и увидела, как он кивнул, давая разрешение. Тогда она обвила руками шею великолепного создания, которое призвала и которому приказала убивать, прижалась своей головой к голове единорога и позволила себе разрыдаться.
Никто их не беспокоил, никто не приближался к ним. Через некоторое время, Ким не знала, через какое, она отступила назад. И посмотрела на Табора. Он улыбнулся.
– Знаете, – сказал он, – вы плачете почти так же много, как мой отец.
Впервые за много дней Ким рассмеялась, и сын Айвора рассмеялся вместе с ней.
– Знаю, – задыхаясь, сказала она. – Знаю. Разве это не ужасно?
Он покачал головой.
– Нет если вы умеете делать то, что вы сделали, – тихо ответил он. И так же внезапно, как появилась, эта мальчишеская улыбка исчезла.
Теперь заговорил всадник:
– Нам надо улетать. Я охраняю лагерь, и нас не было слишком долго.
Ким гладила шелковистую гриву. Теперь она отступила назад, и в то же мгновение видение, которое так долго ускользало от нее, плавало на грани сознания, внезапно сгустилось, и она увидела, где ей надо быть. Она посмотрела на Бальрат: он был тусклым и бессильным. Ким не удивилась. Это понимание пришло из ее души Ясновидящей, их общей с Исанной души.
Она заколебалась, глядя на Табора.
– Я хочу попросить тебя еще об одном одолжении. Согласится ли она меня отнести? Мне надо проделать долгий путь, а времени мало.
Его взгляд уже стал далеким, но ровным и спокойным.
– Согласится, – ответил он. – Вы знаете ее имя. Мы понесем вас, Ясновидящая, куда бы вы ни направлялись.
Значит, настала пора прощаться. Она оглянулась и увидела, что три ее спутника стоят вместе неподалеку.
– А нам куда идти? – спросил Фейбур.
– К Селидону, – ответила она. Пока она стояла здесь, ей многое стало понятным, и в ней росло нетерпение. – Там была битва, и именно там вы найдете армию, тех, кто уцелел.
Она посмотрела на Дальридана, который колебался, Держась позади.
– Друг мой, – сказала она громко, чтобы все слышали, – ты сегодня утром сказал Фейбуру слова, в которых заключается истина: во Фьонаваре сейчас не может быть изгнанников. Иди домой и верни себе свое истинное имя на Равнине. Скажи им, что тебя послала Ясновидящая Бреннина.
На мгновение он застыл, сопротивляясь. Потом медленно кивнул.
– Мы встретимся снова? – спросил он.
– Надеюсь, – ответила Ким, шагнула вперед и обняла его, а потом и Фейбура. Потом посмотрела на Брока: – А ты?