Страница 21 из 137
Из темноты арки, из завесы дыма появились параико. Сначала только двое, один нес тело второго на руках. Человек, появившийся из дыма и стоящий перед ними, был вдвое выше длинноногого Фейбура из Эриду. Его волосы были такими же белыми, как у Кимберли, и длинная борода тоже. Его одежды тоже были некогда белыми, но сейчас они были покрыты пятнами дыма, пыли и болезней. Даже несмотря на все это, он излучал торжественность и величие, которые заставляли отступить время. В его взгляде, скользящем по плато, Ким прочла древнюю, невыразимую боль. По сравнению с этой болью ее собственные беды казались пустыми, преходящими.
Он повернулся к ней.
– Мы приносим благодарность, – сказал он. Голос его звучал тихо и не соответствовал такой громадной фигуре. – Я – Руана. Когда те из нас, кто еще жив, соберутся вместе, мы должны совершить Каниор по умершим. Если хотите, можете назвать одного из вас, который присоединится к нам и попросит отпущения грехов за всех вас, совершивших кровавые деяния этой ночью.
– Отпущение? – проворчал Брок из Банир Тала. – Мы спасли вам жизнь.
– Пусть даже так, – ответил Руана. Произнося эти слова, он слегка пошатнулся. Дальридан и Фейбур бросились вперед, чтобы помочь ему опустить свою ношу. – Стойте! – воскликнул Руана. – Бросьте оружие, вам грозит смертельная опасность.
Они поняли и кивнули. Дальридан бросил стрелы и меч, и Фейбур сделал то же самое. Потом они снова подошли и, напрягая все силы, помогли Руане мягко опустить на землю второго великана.
Начали подходить другие параико. Из пещеры Руаны вышли две женщины, поддерживая с двух сторон мужчину. Всего шестеро вышло из другой пещеры и опустились на землю, как только вышли из облака дыма. Взглянув на восток, Ким увидела первых великанов из пещеры за кряжем, приближающихся к их плато. Они шли очень медленно, некоторых несли на руках. Никто из них не разговаривал.
– Вам нужна пища, – обратилась она к Руане. – Чем мы можем вам помочь?
Он покачал головой.
– После. Сначала должен быть Каниор, его откладывали так долго. Мы совершим обряд, как только все соберутся.
С северо-востока подходили еще великаны, от четвертого костра, они двигались с той же медленной осторожностью, экономя силы, и в полном молчании. Все были одеты в белое, как Руана. Он не был ни самым старым, ни самым крупным из них, но говорил только он один, а остальные собирались вокруг того места, где он стоял.
– Я не предводитель, – сказал он, словно читая мысли Ким. – Среди нас нет предводителя с тех пор, как Коннла нарушил закон и создал Котел. Но я буду петь Каниор и совершать бескровные обряды.
Его голос звучал бесконечно мягко. Но именно этот великан обладал достаточной силой, чтобы обнаружить Ким в самой сердцевине замыслов Ракота, достаточной силой, чтобы защитить ее там.
Руана оглядел подошедших.
– Это все? – спросил он.
Ким оглянулась. Трудно было разглядеть среди теней и дыма, но на плато собралось примерно двадцать пять параико. Не больше.
– Это все, – сказала одна из женщин.
– Все.
– Все, Руана, – откликнулся третий голос, полный печали. – Больше никого из нас не осталось. Совершай Каниор, который так долго откладывался, чтобы наша сущность не изменилась и Кат Миголь не лишился своей святости.
И в это мгновение Ким охватило дурное предчувствие, словно сплетения темной паутины ее вещего сна стали проясняться. Она почувствовала, как ее сердце сжалось в комок, а во рту пересохло.
– Хорошо, – ответил Руана. А затем снова обратился к ней, очень учтиво: – Не хочешь ли ты выбрать человека, который присоединится к нам? За то, что вы совершили, это будет позволено.
Ким ответила дрожащим голосом:
– Если необходимо искупление, то искупить грехи должна я сама. Я совершу бескровные обряды вместе с вами.
Руана посмотрел на нее с высоты своего огромного роста, потом по очереди обвел взглядом всех остальных. Ким услышала, что нимфа Имрат беспокойно шевельнулась у нее за спиной под тяжестью взгляда великана.
– Ох, Дана, – произнес Руана. Это не было молитвенным призывом к Богине. Эти слова были обращены к ней, как к равной. Слова упрека, слова печали. Он снова повернулся к Кимберли.
– Ты говоришь истину, Ясновидящая. Думаю, это твое место. Крылатое существо не нуждается в прощении, ведь она делала то, для чего ее создала Дана, хотя я горько сожалею о ее рождении.
И снова Брок бросил ему вызов, устремляя взгляд высоко вверх.
– Это ты нас призвал, – сказал гном. – Ты пел свою песнь Ясновидящей, и в ответ мы пришли. Ракот вышел на свободу в Фьонаваре, Руана из рода параико. Ты предпочел бы, чтобы мы все спрятались в этих пещерах и отдали ему власть над миром? – Эти страстные слова прозвенели в горном воздухе.
Собравшиеся вокруг параико тихо зароптали.
– Ты призвал их, Руана? – Это был голос той женщины, которая заговорила первой, из пещеры за кряжем.
Продолжая смотреть на Брока, Руана ответил:
– Мы не умеем ненавидеть. Если бы Ракот, чей голос я слышал во время своего пения, полностью исчез из повести времени, сердце мое пело бы до самой смерти. Но мы не можем воевать. В нас есть лишь пассивное сопротивление. Это часть нашей природы, так же как убийство и грациозность сплелись в этом создании, которое прилетело спасти нас. Измениться означало бы покончить с нашей сущностью, лишиться проклятия крови, подаренного нам Ткачом в качестве компенсации и для защиты. С тех пор, как Коннла связал заклятием Оуина и создал Котел, мы не покидали пределов Кат Миголя.
Его голос звучал по-прежнему тихо, но стал более низким, чем тогда, когда он впервые вышел из пещеры; этот голос уже почти стал пением, которое, как знала Ким, сейчас начнется. И еще что-то надвигалось, и она начинала понимать, что это такое.
– У нас свои отношения со смертью, – сказал Руана, – и они такие с тех пор, как наши нити появились в Гобелене Фьонавара. Ты знаешь, что пролить нашу кровь означает накликать смерть и проклятие. Но есть то, чего ты не знаешь. Мы прятались в этих гоpax, потому что больше ничего не могли сделать, будучи теми, кто мы есть.
– Руана, – снова раздался голос женщины, – ты их призвал?