Страница 19 из 137
А это значило, что придется вызвать силу другого рода. И поэтому она здесь, призванная звуками песни спасения и бременем вещего сна, и что ей делать во имя Ткача? С ней три человека, только три человека, какими бы храбрыми они ни были. С того момента когда они с Броком покинули Морвран, все ее усилия сосредоточились на том, чтобы добраться до этого плато. Она знала, что должна это сделать, но ни разу до этой минуты не подумала, что она сможет предпринять, добравшись сюда.
Дальридан прикоснулся к ее локтю.
– Смотри, – прошептал он.
Ким открыла глаза. Он смотрел не на пещеры, и не на костры, и не на хребет за ними, где тоже поднимался дым. Как всегда, неохотно она проследила за его взглядом и увидела кольцо на своем пальце. Бальрат горел ярким огнем. С подлинным огорчением Ким заметила, что по цвету и форме огонь в сердце Камня Войны был точной копией отвратительных костров внизу.
Это ее глубоко опечалило, но разве кольцо на ее пальце когда-нибудь приносило утешение или облегчение? Во всех действиях, которые она предпринимала с помощью Бальрата, скрывалась боль. В его глубине она увидела Дженнифер в Старкадхе и унесла ее, кричащую, в Переход между мирами. Она разбудила мертвого короля в Стоунхендже против его воли. Она призвала Артура на вершине Гластонбери Тора на войну, где ему предстояло снова пережить самое горькое горе. Она освободила Спящих в ту ночь, когда Финн ушел по Самому Долгому Пути. Она была зовом, военным кличем во Тьме, буревестником, воистину буревестником на крыльях надвигающейся бури. Она была собирающей силы, призывающей. Она…
Она была призывающей.
Внизу раздался вопль, а за ним взрыв хриплого смеха. Ургах ради развлечения толкнул цверга, одного из менее крупной зеленой разновидности, в пылающий огонь. Ким это видела, но почти не замечала. Ее взгляд вернулся к камню, к пламени, свернувшемуся в его глубине, и там она прочла имя, то самое имя, которое виделa на лике луны во сне. Прочитав его, она кое-что вспомнила: как Бальрат вспыхнул ответным огнем в ту ночь, когда красная луна плыла по небу над Парас-Дервалем.
Она была призывающей, и теперь она знала, что ей надо делать. Так как вместе с именем, написанным в камне, пришло знание, которого не было во сне. Она знала, кто это, и знала также, какова цена ее зова. Но в Кат Миголе шла война, и параико умирали в пещерах. Она не смогла ожесточить свое сердце, в нем было слишком много жалости, но она могла собрать в кулак волю и сделать то, что надо сделать, и взвалить на плечи еще и это горе, среди многих прочих.
Ким снова закрыла глаза. В темноте было легче, это почти помогало спрятаться. Почти, но не совсем. Она вздохнула, потом не вслух, а про себя произнесла:
– Нимфа Имрат!
Затем она повела своих спутников обратно вниз, прочь от костров, чтобы подождать, зная, что долго ждать не придется.
Дежурить Табору предстояло только в конце ночи, и поэтому он спал. Но потом проснулся. Она была в небе над лагерем и звала его по имени, и впервые он услышал страх в голосе существа, явившегося к нему во время поста.
Он окончательно проснулся и начал одеваться со всей доступной быстротой.
«Подожди, – мысленно сказал он ей. – Я не хочу их пугать. Встретимся на Равнине».
«Нет, – услышал он в ответ. Она действительно боялась. – Приходи сейчас. Нет времени!»
Она уже спускалась, когда он вышел наружу. Он был озадачен и немного сам боялся, так как не вызывал ее, но все равно сердце его возрадовалось при виде ее красоты, пока она спускалась вниз: рог ее сиял, как звезда, крылья грациозно сложились, когда она приземлилась.
Она вся дрожала. Он шагнул вперед и обнял ее, прижавшись своей головой к ее голове.
«Успокойся, любовь моя, – молча сказал он и послал ей столько ободрения, сколько смог. – Я здесь. Что случилось?»
«Меня позвали по имени», – ответила она мысленно, все еще дрожа.
На него нахлынула волна изумления и гнева и еще более сильного страха, который он постарался скрыть и подавить в себе. Только он ничего не мог от нее скрыть, они были слишком тесно связаны друг с другом. Он прерывисто вздохнул.
«Кто?»
«Я ее не знаю. Женщина с седыми волосами, но не старая. На руке красное кольцо. Откуда ей известно мое имя?»
Его руки непрерывно двигались, ласкали ее. Гнев все еще не исчез, но он был сыном Айвора и братом Ливона, а они оба видели Ким, поэтому он знал, кто она такая.
«Это друг, – молча сказал он. – Мы должны лететь к ней. Куда?»
Неверный вопрос, хотя его необходимо было задать. Она ему ответила, и название этого места снова вызвало у них обоих страх. Он пересилил его и помог ей сделать то же самое. Потом он сел ей на спину, ощутив при этом среди всех прочих чувств – радость. Она расправила крылья, и он приготовился взлететь…
– Табор!
Он обернулся. Там стояла Лиана в белой сорочке, привезенной из Гуин Истрат. Она казалась призрачно далекой. Уже. А ведь он еще даже не взлетел.
– Я должен лететь, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Ясновидящая позвала нас.
– Где она?
Он заколебался.
– В горах. – Волосы сестры, спутанные во сне, свободно падали на спину. Она стояла босая в траве, глаза ее были широко раскрыты от дурного предчувствия и не отрывались от его лица.
– Будь осторожен, – попросила она. – Пожалуйста. – Он судорожно кивнул головой. Имрат изогнула крылья в нетерпении. – Ох, Табор, – прошептала Лиана, которая была старше его, но говорила сейчас как младшая. – Пожалуйста, возвращайся.
Он попытался ответить. Важно было попытаться, потому что она плакала. Но слова не шли. Он поднял руку жестом, которым хотел выразить слишком многое, а потом они очутились в небе, и свет звезд расплывался из-за стремительности их полета.
Ким заметила на западе полоску света. Она подняла руку с кольцом, сияющим на пальце, и через мгновение та сила, которую она призвала, спустилась к ней. Вокруг царила темнота, и тот просвет в горах, где они ждали, был неровным и узким, но ничто не могло затмить грацию создания, опустившегося рядом с Ким. Она прислушалась, не поднялась ли тревога к востоку от них, но ничего не услышала: да и могла ли кого-то встревожить падучая звезда в горах?