Страница 12 из 137
Дейв почувствовал, что краснеет, резкий ответ так и просился к нему на язык. Но он сдержался усилием воли и был вознагражден, услышав голос авена:
– Он видел ее, Дира; он дважды разговаривал с Кинуин и получил от нее подарок. Он, а не ты и не я. Он имеет право говорить и даже обязан это делать.
Дира обдумал это, затем кивнул.
– Это правда, – спокойно признался он, к удивлению Дэйва. – Я беру свои последние слова обратно, Дейвор. Но знай: если я говорю об уходе за курганом, то это знак уважения и признательности. Не затем, чтобы заставить Богиню что-то сделать, а чтобы поблагодарить ее за то, что она уже сделала. Разве в этом есть нечто неподобающее?
После чего Дейв горько пожалел, что вообще открыл рот.
– Прости меня, вождь, – еле проговорил он. – Конечно, нет. Я испытываю тревогу и нетерпение, и…
– И не без причины! – проворчал Мабон из Родена, приподнимаясь на своем ложе. – Нам надо принять решение, и будет лучше, если мы приступим к делу побыстрее.
Раздался серебристый смех.
– Я слышал о торопливости людей, – лукаво произнес Ра-Тенниэль, – но теперь убедился сам. – Его высокий голос к концу фразы стал чуть ниже; все слушали, потрясенные самим его присутствием среди них. – Все люди нетерпеливы. Время так медленно течет для вас, ваши нити на станке Великого Ткача так коротки. Мы, в Данилоте, говорим, что это одновременно и ваше проклятие, и ваше благословение.
– Разве не бывает такого времени, когда необходимы срочные действия? – ровным голосом спросил Мабон.
– Конечно, – вмешался Дира, так как Ра-Тенниэль молчал. – Конечно, бывает. Но сейчас необходимо прежде всего подумать о погибших, иначе их жертва не останется в памяти, не будет оплакана, и…
– Нет, – произнес Айвор.
Одно лишь слово, но все присутствующие услышали сдержанные интонации приказа. Авен встал.
– Нет, Дира, – тихо повторил он. Ему не было нужды повышать голос: все смотрели на него. – Мабон прав, и Дейвор тоже, и я думаю, что наш друг из Данилота с нами согласится. Ни один человек из тех, кто погиб этой ночью, никто из наших братьев и сестер-альвов, потерявших свою песнь, не останется лежать не оплаканным под курганом Кинуин. Опасность заключается в том, – продолжал он, и его голос стал суровым, непримиримым, – что они могли умереть напрасно. Мы не должны допустить этого, пока мы живы, пока можем скакать и держать оружие. Дира, мы ведем войну, и Тьма окружает нас со всех сторон. Возможно, еще будет время горевать о погибших, но только в том случае, если мы пробьемся к Свету.
В Айворе нет совсем ничего, что внушало бы восхищение, думал Дейв. Особенно по сравнению с сияющим Ра-Тенниэлем, или исполненным достоинства Дирой, или даже неосознанной грацией дикого животного у Ливона. В этом помещении находились гораздо более представительные люди, с более властными голосами, с более повелительным взглядом, но в Айворе дан Баноре горел огонь, и в сочетании с силой воли и с любовью к своему народу это перевешивало все, чем обладали другие. Дейв смотрел на авена и знал, что пойдет за этим человеком, куда бы тот ни позвал.
Дира склонил голову, словно под двойным грузом этих слов и собственных лет.
– Это так, авен, – сказал он, и Дейва неожиданно растрогала бесконечная усталость в его голосе. – Да поможет нам Ткач проложить дорогу к Свету. – Он поднял голову и посмотрел на Айвора. – Отец Равнины, сейчас не то время, чтобы я мог держаться за положенное мне гордое место. Ты позволишь мне уступить его тебе и твоим воинам, а самому сесть?
Айвор сжал губы. Дейв понял, что он борется с быстро подступившими слезами, которые так часто служили поводом для насмешек его родных.
– Дира, – произнес авен, – это гордое место всегда будет принадлежать тебе. Ты не можешь уступить его ни мне, ни кому-либо другому. Но ты – вождь Первого племени Детей Мира, племени шаманов и учителей, хранителей преданий. Друг мой, как может такой человек проводить Военный Совет?
Кажущийся неуместным солнечный свет лился в открытые окна. Полный боли вопрос авена повис в воздухе, четкий, как пылинки воздуха в косых солнечных лучах.
– Это правда, – повторил Дира. Он неверной походкой направился к свободному стулу рядом с лежанкой Мабона. Растроганный, Дейв привстал, чтобы предложить ему помощь, но тут увидел, что Ра-Тенниэль одним плавным, грациозным движением очутился рядом с Дирой и помог престарелому вождю сесть.
Но когда Правитель светлых альвов выпрямился, взгляд его устремился в выходящее на запад окно. Мгновение он стоял неподвижно, сосредоточенно прислушиваясь, потом сказал:
– Слушайте. Они приближаются!
Дейв ошутил быстрый укол страха, но в тоне альва не звучало предостережения, и через несколько секунд он тоже услышал шум у восточного края Селидона: там раздавались приветственные крики.
Ра-Тенниэль повернулся и слегка улыбнулся Айвору.
– Сомневаюсь, что ратиены из Данилота могли появиться среди вашего народа и не вызвать волнения.
Глаза Айвора ярко сияли.
– Знаю, что не могли, – ответил он. – Ливон, приведи сюда всадников, пожалуйста.
Они уже и так направлялись к ним. Через несколько мгновений Ливон вернулся, а с ним еще двое альвов – мужчина и женщина. Казалось, сам воздух в комнате стал светлее от их присутствия. Они поклонились своему Правителю.
Но все же на них почти не обратили внимания…
Потому что третий из вновь прибывших привлек к себе взгляды каждого из находящихся в комнате, даже несмотря на стоящих рядом светлых альвов. Дейв внезапно встал. Все остальные тоже.
– Блестяще сотканный узор, авен, – произнес Айлерон дан Айлиль.
Его коричневая одежда была покрыта пылью и пятнами, волосы всклокочены, а темные глаза глубоко ввалились от усталости. Однако он держался очень прямо, а его голос звучал ясно и ровно.
– Там уже слагают песни о скачке Айвора, который обогнал армию Тьмы на пути к Селидону, и разбил ее, и прогнал обратно.
– Нам помогли, Верховный правитель. Подоспели альвы из Данилота. А затем Оуин в ответ на звук Рога Дейвора, и в конце с нами была Зеленая Кинуин, иначе мы все бы погибли.
– Так мне и говорили, – сказал Айлерон. Он бросил на Дейва быстрый, острый взгляд, потом повернулся к Ра-Тенниэлю.