Страница 36 из 65
Нас окружают, ласкают, увлекают в танцы. Нам вновь подают вино, дарят поцелуями...
- Господин капитан, господин капитан!
Открываю глаза. Передо мной вестовой.
- Господин капитан, приказ от командира, - и он подает мне пакет.
Не могу опомниться, сажусь.
День. Моя спальня. Вот и гамак Джемса: он спит спокойно. Открываю пакет: приказ о выступлении через несколько часов.
Наконец соображаю. Сон.
- Джемс, Джемс, выступление, вставайте, пора, - бужу я товарища.
Джемс вскакивает и изумленно смотрит на меня.
- Фу, ты, черт, ведь это сон! - наконец произносит он. - Наверное, сигары вчера были с опиумом, ну и сыграли они со мной шутку!
Я начинаю расспрашивать.
Джемс рассказывает "мой" сон.
И когда в середине я его перебиваю и продолжаю рассказ, он стоит с открытым ртом от удивления и спрашивает, откуда я знаю "его" сон. Дело мало-помалу выясняется; мы видели один и тот же сон до мельчайших подробностей.
Вопрос: возможно ли это?
Наскоро отдав приказание готовиться к походу, мы бросились осматривать стену храма, ища боковой ход. Но стена была совершенно гладкая, не только хода, даже трещины не было.
Осмотрели храм изнутри за колоннами.
- Ну, а ваш кошелек? - вспомнил Джемс.
Ищу в карманах, на столе, всюду: нет. Спросили денщика, и он подал пустой кошелек, поднятый в зале пиршества одним из слуг.
Вскоре забил барабан и пришлось оставить храм, сделавшийся для нас очень интересным.
Капитан Райт замолчал.
- И это все? - спросил кто-то из гостей разочарованно.
- Все или почти все, - ответил Райт.
Только через месяц, купаясь в море, мы увидели с Джемсом друг у друга вот это, - и он, сбросив тужурку, отворотил рукав рубашки.
Все присутствующие увидели на белом плече татуированный рисунок лотоса.
Рисунок безукоризненно изящен и прекрасного голубого цвета.
- Вы нас мистифицируете, капитан? - спросил старый гость.
- Помните условие: не просить объяснений, - отрезал сухо Райт и этим прекратил всякие расспросы.
II
Наступил день маскарада.
С утра все, и гости и слуги, в хлопотах и волнении.
Хотя ночь предвидится светлая, так как наступило полнолуние, но все же в саду развешаны фонари и расставлены плошки.
Залы, и без того блестящие и нарядные, украшены зелеными гирляндами. Темная зелень дубов и елей еще ярче оттеняет белое электрическое освещение.
Во многих комнатах под тенью тропических муз, пальм и магнолий устроены укромные поэтические уголки.
Буфеты ломятся под тяжестью изысканных закусок и вин.
Маленькие киоски в виде индийских пагод, с шампанским, фруктами и прохладительными, разбросаны всюду.
Над главным дамским буфетом красиво спускается флаг Америки. Голубое шелковое поле заткано настоящими золотыми звездами.
Зимний сад, по приказу Гарри, только полуосвещен и для прохлады в нем открыты окна.
Смит и Миллер летают вверх и вниз, устраивая и отдавая последние приказания прислуге и музыкантам.
Кухни полны поваров и их помощников.
Гости тоже в волнении; каждый занят своим нарядом. Оказывается, у одного все еще не доставлен костюм из города; у другого оказались узкими сапоги; доктор ворчит, что золотой шнурок "дважды рожденного" недостаточно толст. Парикмахеры и портной завалены просьбами, их рвут на част и...
Гарри тоже озабочен: он примеряет костюм набоба. Райт сидит перед ним в кресле с сигарой, а Джемс с усердием хлопочет возле Гарри.
- Отлично, отлично, ты настоящий раджа! Теперь бы вокруг тебя штук десять "нотчей", индусских танцовщиц, - восклицает он.
- А, по-моему, не мешало бы побольше бриллиантов и вообще камней на тюрбан и на грудь, - говорит Райт.
- Это правда, - соглашается Гарри, - но где взять теперь?
- Постой, ты, Гарри, не открывал шкатулку, что стояла на шифоньере, в комнате умершей невесты, помнишь ту, что мы видели в первый день приезда в Охотничий дом, - спросил Джемс. - Она была тяжела и в ней, вероятно, дамские украшения.
- А ведь ты, пожалуй, прав, Джемми, пошли сейчас же за ней Смита.
Сказано - сделано.
Смит отряжен, через полчаса шкатулка привезена. Что за чудная, тонкая работа.
Но молодым людям не до красот шкатулки: они спешат открыть ее. Но открыть нельзя: крышка крепко сидит на своем месте, нет и признаков замка.
Гарри вертит ее из стороны в сторону.
- Какая досада, что я раньше не подумал о ней и не призвал мастера, сожалеет он.
- Ну мастер-то едва ли бы что тут сделал: замка ведь нет, - говорит Райт и, в свою очередь, вертит шкатулку.
- Постой, постой, дай мне! - перебивает Джемс и берет ящик.
Он нажимает что-то, и крышка с мелодичным звоном открывается. Ура!
Увлеченные костюмом, ни Гарри, ни Райт не обратили внимания на то, что Джемс так легко открыл шкатулку. Им не пришло в ум спросить его, откуда он знает секрет замка.
Сам же Джемс только слегка сдвинул брови, что у него было признаком запавшей думы.
В шкатулке несколько отделений-этажей и все они наполнены дамскими украшениями старинной художественной работы: тут кольца, браслеты, серьги, ожерелья и пр., и все лежит на своих местах-выемках.
Порядок образцовый.
В одном из средних отделений не хватает ожерелья из каких-то коральков или бус. Осталась пустая ложбинка с ямочками. Да в нижнем этаже такая большая пустота. Трудно определить, что тут лежало... Скорее всего, что большой дамский гребень.
На месте его лежит тоненькая тетрадка, исписанная женским почерком.
Друзья ее раскрывают и не знают, на каком языке она написана.
- Должно быть, по-итальянски, - решает Джемс.
- Это дадим перевести Карлу Ивановичу, а теперь пора выбирать подходящие украшения, - спешит Гарри и кладет тетрадку на место.
Украшения выбраны, и наряд набоба сразу выиграл вдвое.
- Это в самом деле набоб, богач, увешанный драгоценностями, как индусский идол.
III
Вечер. Близко полночь. Бал удался на славу! Залы переполнены гостями.
Множество дорогих и интересных костюмов. Шелк и бархат всех цветов и оттенков. Кружева, ленты, бриллианты...
Вот гордая венецианская догаресса в жемчужной шапочке и с длинным парадным шлейфом, который несет голубой паж.