Энциклопедический словарь (М)

Интерес новизны представляет только семья рыбопромышленника Смолокурова («На горах»), нежного отца и человека как будто совсем порядочного, но в торговом деле без зазрения совести надувающего самого близкого приятеля. В первых двух частях «В лесах» вполне очерчены и те картины быта, на которые М. такой удивительный мастер: обеды, обряды, промыслы, гулянки, моления, скитская жизнь, прения о вере; дальнейшие повторы всего этого очень утомительны. Особенно скучны десятки страниц, которые М. посвящает переложению в разговоры раскольничьей догматики. Зато первые две части «В лесах» принадлежат к самым увлекательным книгам русской литературы. Они открывают совершенно новый (теперь уже ставший достоянием истории), удивительно колоритный мир, полный жизни и движения. Полудикие люди заволжских лесов в художественном изображении Печерского возбуждают не только холодное любопытство, но и самое живое участие. Сильнейшая сторона «В лесах» — в прелести самого рассказа. Самая обыкновенная вещь — обед, прогулка, парение в бане — превращается у М. в увлекательную эпопею, благодаря долгому общению с народом Поволжья, М. до того усвоил народную речь, что пользуется ею не только в разговорах, но и там, где идет повествование от лица автора, при описаниях природы и т. д. Главный недостаток последних произведений М. тот, что М. взял только казовую сторону жизни. Перед нами какой-то вечный праздник. «Тысячники» то и дело задают баснословные пиры с десятками блюд; как парень — так красавец, как девка — так краля писанная, и как парень увидит девку — так сейчас у них пошла любовь, а в следующей главе уже раздвигаются кусточки и следует ряд точек. Скитскую жизнь М. изображает только со стороны сладкоедения и гулянок. Трудовой жизни М. почти не коснулся и один только раз очень зло осмеял артельные порядки, которые вообще терпеть не может, наряду с общинным землевладением. Строго говоря, «В лесах» и «На горах» рисуют только жизнь богатых и разгульных «тысячников» и прикрывающих мнимой святостью свое тунеядство и разврат скитников. Рассказы Печерского не дают никакого ключа к пониманию внутренней сущности такого огромного, глубокого движения, каким является раскол. Почему эти столь жизнерадостные люди, только и занятые едой, выпивкой и девками, так крепко держатся «старой веры»? Есть же в психологии людей древнего благочестия какие-нибудь духовные устои, дающие им силу для борьбы с гонениями. И вот их-то М. и проглядел, за пирами и гулянками, почему все великолепное повествование его имеет значение только для внешнего ознакомления с расколом.

Литература. Для биографии М. имеется ценный и документальный труд П. С. Усова в «Историч. Вест.» (1884, № 9 — 12); ср. также Лесков, в «Ист. Вест.» (1883, № 5); К. Бестужев-Рюмин, в «Ж. М. Н. Пр.» (1883, № 3); брошюру Н. Невзорова (Казань, 1883) и юбилейную речь Иловайского, в «Рус. арх.» (1875, №1). Разбор литературной деятельности М. — и то не столько разбор, сколько пересказ — дал один только Ор. Миллер («Pyccкиe писатели после Гоголя», 3-е изд. 1886).

С. Венгеров.

Мельпомена

Мельпомена (Melpomenh = поющая) — как указывает само имя, была первоначально представительницей песни вообще, затем жалобной, печальной песни и, наконец, трагедии. Как муза более серьезных по чувству поэтических произведений, она имеет более строгий и серьезный облик, чем остальные ее сестры. Изображалась она девушкой громадной величины (в связи с исполинскими фигурами героев трагедии); голова ее украшалась строфием (повязкой) и венком из виноградных листьев. Одеждой ей служила длинная сирма (surma) и театральная мантия; как символ трагедии, она имела на ногах котурны. В одной руке у нее была трагическая маска, в другой — палица, знак героической силы.

Мельхиор

Мельхиор — сплав, который имеет обширное применение как металл, заменяющий во многих случаях серебро; составляется из меди, цинка и никеля. Отношение составных частей бывает различное: сплав, наиболее похожий на серебро, содержит 50 ч. меди, 25 ч. цинка и 25 ч. никеля; отливки, напр. подсвечники и т. п., делаются из сплава, в котором 60 ч. меди, 20 ч. цинка и 20 ч. никеля. М. тверже серебра, прекрасно полируется, имеет серовато-белый цвет и плавится при яркокрасном калении, причем цинк улетучивается. Для его приготовления металлы, в раздробленном виде и хорошо смешанные между собой, сплавляются в тигле, причем небольшая часть меди помещается тонким слоем сверху и снизу смеси, которая затем покрывается мелким углем и сильно нагревается в печи с обильным притоком воздуха. Или же медь и никель сперва плавятся в тигле, а куски нагретого цинка прибавляются потом. Смесь во всяком случае нужно хорошо перемешивать, чтобы облегчить плавку никеля. Иногда прибавляют свинец или железо с целью получить более белый металл. Анализы нескольких образцов М. дали следующие результаты: 1) меди 50%, никеля 20%, цинка З0%; сплав этот очень ковок и хорошо полируется; 2) меди 50%, никеля 26%, цинка 24%; очень похож на серебро; 3) меди 41%, никеля l8%, цинка 41%, немножко хрупок; 4) меди 50%, никеля 25%, цинка 25%; похож на серебро, белый и ковкий; 5) меди 60%., никеля 20%, цинка 20%; очень тягучий и ковкий, прокатывается в листы и тянется в проволоку; 6) меди 40, 5%, никеля 31,5%; железа 2,5% и цинка 25,5%; имеет вид и качества китайского сплава; 7) меди 50%, никеля 50%; рекомендуется Пелузом как сплав, превосходящий сплавы, содержащие цинк, по своим свойствам и внешнему виду; 8) меди 55%, никеля 24%, цинка 16%, олова 3%, железа 2%; белый металл для ложек и т. п.

Ю. Каменский.

Меморандум

Меморандум (лат., буквально: «что должно помнить») — памятная записка, в частности дипломатическая нота, в которой излагается историческое положение какого-либо вопроса и образ действий данного правительства по этому вопросу. В торговле М. называются напоминательные письма разнообразного характера. В полисах морского страхования М. — исчисление опасностей, по отношению к которым страховщик никакого риска на себя не принимает.

Мемуары

Мемуары (франц. Memoires), записки современников — повествования о событиях, в которых автор М. принимал участие или которые известны ему от очевидцев. От хроник современных событий М. отличаются тем, что в них на первый план выступает лицо автора, со своими сочувствиями и нерасположениями, со своими стремлениями и видами. Очень часто принадлежа лицам, игравшим видную роль в истории, иногда обнимая значительный период времени, например, всю жизнь автора, нередко соединяя важные события с мелочами повседневной жизни, М. являются историческим материалом первостепенной важности. Многое из того, что не нашло себе места в официальных актах, может быть замечено и передано потомству в записках современника и очевидца. Нередко мелкая черта проливает много света на цели и побуждения главных двигателей великих событий: по замечанию К. Н. БестужеваРюмина, в одной строке М. разъясняется иногда то, что остается темным в целых фолиантах дипломатических нот и официальных бумаг. Сообщая сведения о воспитании и первых впечатлениях того или другого исторического лица, М. иногда дают ключ к пониманию его характера. М. различных веков, особенно не предназначавшиеся к печати, остаются памятниками разговорного языка данной эпохи (русские М. XVIII в.). М. и воспоминания литературных деятелей указывают пути, какими шло литературное развитие, и особенно ценны для истории литературы той эпохи, когда печать не пользовалась достаточной свободой: в таких М. выступает то, что вовсе не высказывалось в свое время в печати, а только думалось и чувствовалось. Наконец, всякого рода М. представляют живую разностороннюю картину общественного быта, освещают умственный и нравственный склад общества и выясняют отношение общественного мнения к событиям, происходившим в описываемое М. время. С другой стороны, пользование М. представляет и много опасностей: современник пристрастен к тому или другому лицу, принадлежит к той или другой партии; он может быть человеком лживым, иногда даже и без явной и определенной цели. Поэтому необходимо выяснить личность автора М. и степень доверия, которого заслуживают его сообщения. Но и записки самые пристрастные могут служить драгоценнейшим материалом, раскрывая причины пристрастия или искажения истины и этим самым проливая свет на характеры, побуждения, отношения. Так, например, М. Лафайета, Дюмурье и Наполеона I в сравнении с их собственными депешами и письмами, представляют как бы умышленное искажение истины. М. маршала Мармона часто опровергаются приложениями к ним. Известный деятель французской революции Бертран Барер в своих М. совершенно отрицает свое участие в процессе Марии Антуанетты, а осуждение жирондистов называет «страшной несправедливостью», тогда как из официального «Монитора», на который он сам ссылается, видно, что и в том, и в другом процессе Барер произносил обвинительные речи, и что от него исходило само предложение о предании суду Марии Антуанетты. Наконец, существуют М., имеющие характер анекдотов (например, М. Катта о Фридрихе II, рассказы Штелина о Петре I) и прямо рассчитывающие на занимательность и даже пикантность. Что касается формы М., то дневник имеет несомненные преимущества перед записками, составленными спустя какое-то время, и потому нередко смешивающими события, лица и время. Классическая древность знала только двух авторов М.: Ксенофонта и Цезаря. Истинная родина М. — Франция. Первые опыты в этой области относятся здесь к XIII в. Наивные записки Вильгардуэна о латинской империи стоят еще на рубеже между М. и хроникой, тогда как «Histoire de St. Louis» (около 1310 г.) по праву считается образцом исторических М. Труд Фруассара, охватывающий 1322 — 1400 г., часто принимает характер М., хотя автор и задал ему форму хроники. Воспоминания Филиппа де Комина об эпохе Людовика XI и Карла VIII принадлежат к числу образцовых произведений по вопросам практической политики и в то же время представляют собою памятник художественный. Весьма важны мемуары XVI в., проливающие больше света на политическую и религиозную борьбу той эпохи, чем официальные акты. Сюда относятся М. Мишеля де Кастельно, Агриппы д'Обинье, Блеза де Монлюка (1521 — 1572), Гаспара де Со-Таванна (Saulx-Tava