Страница 15 из 19
Как она возникла тут, я и не заметил. Ни звука, ни ветерка. Выходит, и так она может. Как там - телепортация, вроде?
Она смеётся.
– Слишком роскошно было бы, Рома. Всё проще. Я села там - она махнула рукой - а то тут у тебя места мало. Ещё в костёр угодишь.
Я старался держаться как можно естественней
– Ну что, включила своих дендроидов? - гляди-ка, и с голосом справился.
– Их и не выключали. Я смену сдавала.
– А они меня не порвут?
– Не бойся, я не дам тебя в обиду.
Она села на расстеленный спальник, ловко подвернула ногу.
– Не люблю ходить пешком, по лесу особенно. Глянь, ногу занозила, пока к тебе добиралась.
Она протянула ногу мне так бесподобно-доверчиво, что у меня ёкнуло сердце. Нет, нечеловеческий жест, люди так не могут. Я взял её узкую ступню, горячую, с длинными, нечеловеческими пальцами.
– Вот, между пальцами - она пошевелила пальцами ноги.
Я наклонился ближе. Между большим, чуть оттопыренным пальцем, и указательным (интересно, а есть ли на ногах указательный палец?) торчала небольшая заноза. Я осторожно вынул её - хорошо, что отросли ногти - и хотел уже отпустить ногу. Но пальцы ступни вдруг плотно схватили меня за запястье. Я непроизвольно дёрнулся - рука сидела мёртво, как в колодке. Нога плавным, нечеловеческим движением повела мою руку вниз, выворачивая на излом.
Я посмотрел на Ирочку. Лазурные глаза смотрели напряжённо, серьёзно. Глупенькая моя. Любимая.
– И этим ты хотела меня отпугнуть?
Она шумно вздохнула, выпустила мою руку.
– Сдаюсь. Глупо, конечно. Да, я думала тебя напугать. Обычно люди боятся всего нечеловеческого.
Я сел рядом с ней.
– Я не испугаюсь тебя, не надейся. Даже если вдруг ты покажешь мне клыки.
– Вот клыков нету. Ты расстроен?
– Ужасно.
Я встретил её смеющийся взгляд. Всё напряжение последних недель вдруг прорвалось, и я захохотал. Мы смеялись, как чокнутые, валясь друг на друга, пока не перехватило дыхание и не закололо в боку.
– Будем смотреть правде в глаза. Мы действительно чокнутые, как ты помыслил, и отрицать это глупо. Сумасшествие заразно, и ты меня заразил, бестолковый.
Сумасшедший смех будто снёс разделявшую нас невидимую стенку, и мы сидели у костра, тесно прижавшись друг к другу. Я обнаружил вдруг, что моя рука лежит на плече Ирочки, вернее, на верхнем суставе крыла. И когда успел? Очевидно, Ирочке так было неудобно, и она совершенно естественно взяла мою руку и переложила себе на настоящее плечо. Я никогда ещё не был так счастлив.
Однако и чокнутым надо жить дальше. Как? Нет, не сейчас. Завтра.
– Расскажи мне о себе - попросил я.
Она полуобернулась ко мне. Сияющие глаза оказались рядом, и я снова потянулся туда, в эту бездну. Долгий, тягучий поцелуй. Чуть не до крови. Как ей это удаётся? Ведь у неё такие маленькие губки!
Она смешливо фыркает, читая мои мысли.
– Я кровожадная. Ладно, что бы ты хотел узнать? Думай, я отвечу.
Она поудобнее разместила мою руку на своём левом плече (сидела слева от меня), и вдруг на мою спину бесшумно легло её правое крыло, накрыло, как плащом. Господи, хорошо-то как!
Она смеётся.
– Тебя действительно невозможно ничем напугать. Так хоть удивился бы!
– Я не могу. Я же знаю тебя тысячу лет. Так было всегда, чему удивляться?
Она смотрит мне в глаза. Я тону в этом сиянии.
– Знаешь, и у нас никто не живёт тысячу лет. Но мне кажется то же. Ты был всегда.
…
Костёр горел неярко, выбрасывая немногочисленные робкие искры, тут же гаснувшие. Я экономил дрова - до утра далеко, а сама мысль о том, чтобы оставить Ирочку и заняться сбором хвороста, казалась мне невыносимой. Да лучше сидеть в темноте!
– … Я последняя. А до меня была моя сестра Иуна - так тебе понятней. Это до здешней вашей второй мировой войны. Она очень славная, только чересчур любит воспитывать. Она и стала воспитальницей. Да, да, воспитательницей. Ничего ты не понимаешь, там знаешь, какой отбор! А брата родили ещё там, когда папу и маму только готовили к забросу. Семь лет по-вашему, чего время терять?
А меня всегда тянуло на Землю. И к людям я привыкла с раннего детства, когда ещё тут - она пошевелила крылом - култышки были. У нас дома фильмов про Землю больше, чем своих. И мама с папой всё время выходили на связь с Землёй, так что деда Иваныча я узнала ещё заочно. Да и у нас дома бывали чаще всё такие же, Иого бывал, Аина с Кио, и другие - многие и сейчас здесь, на Земле, только на других базах.
Так и я заболела Землёй. И людей полюбила. Нет, никогда мне люди безобразными не казались. Тебе же Казбек не кажется безобразным, раз не похож?
Сравнение показалось мне немного обидным. При чём тут Казбек? Он пёс, а я человек. Есть же разница!
Ирочка уловила мою мимолётную мысль, и её глаза опять заискрились от смеха.
– Ты безусловно лучше, успокойся. И даже чуть умнее. Казбек искал бы меня по запаху, а ты додумался до ленточек.
И мы снова валимся от хохота.
Я счастлив. Окончательно и бесповоротно.
–… А в первый полёт всегда провожают папа и мама. С обеих сторон страхуют. Страшно было! А потом, когда я уже подросла и летала сама, однажды залетела далеко над морем. И чувствую - нисходящий поток, так и жмёт к воде. Я испугалась, и давай маму звать. Ну конечно, телепатией - не голосом же! Главное, спасателей можно было вызвать, а я маму. Мама, я не могу держаться, не могу лететь! И мама сказала мне - успокойся, просто надо лететь быстрее. Я это на всю жизнь запомнила. Если больше не можешь лететь - надо просто лететь быстрее.
У меня давно вертелась в глубине подсознания занудно-школярская мысль: как они летают, при такой комплекции? Тоненькая такая, а где же могучие маховые мышцы?
Она заливисто смеётся, закинув голову. Я смущён - не хотел же спрашивать, сама прочитала.
– Ладно, Рома, открою тебе страшную тайну. Могучие мышцы имеются, только они внутри грудной клетки. Успокойся, и лёгкие есть, хоть и устроены не так, как у людей. И сердце. Про детородные органы расспрашивать будешь? Нет? Я тебе так благодарна!
На этот раз смеёмся мы оба.
–… А это тебе зачем?
Ирочка серьёзна, как никогда. Даже глаза потемнели.
– Ладно, расскажу. Мы не одни работаем на Земле. Те, кого ты назвал маленькими зелёными человечками, тоже работают. Только они не всегда маленькие, и тем более зелёные. В технике биоморфов они ушли дальше нас. Почему? Да потому, что у нас мало кто этим интересуется. Наша цель - счастливые… ну ладно, члены общества. Счастливые, свободные, красивые и добрые. Да, это главное. Кому нужны высокофункциональные монстры? И техника нужна лишь постольку, поскольку. А у них наоборот: цель общества - технологический прогресс, всё остальное неважно.