Страница 10 из 20
Здесь было немногим светлее, чем на залитом луной дворе. Справа и слева угадывались каменные стены; воздух был не то чтобы спертый, но какой-то слишком густой, с едва ощутимым неприятным запахом, и Юстин, привыкший к свежему воздуху сада и поля, закашлялся. Плохо, если это и есть то самое место, куда они с Анитой убежали, где им теперь предстоит жить...
Анита стояла рядом – чуть согнув колени и разведя руки в стороны, будто загораживая Юстина от чего-то, будто он, Юстин, был маленьким, как эльфуш, и мог спрятаться за узкой Анитиной спиной.
А перед Анитой, в трех шагах, стоял еще кто-то, и вокруг него полутьма сгущалась, превращаясь в тьму.
Юстин содрогнулся. Сделал движение, чтобы загородить собой Аниту – но она неожиданно сильно оттолкнула его.
Стоящая перед ними безликая фигура излучала темноту точно так же, как светлячок излучает свет; через мгновение оказалось, что и лицо у стоящего было. Юстин заглянул в него – и покрылся холодным потом.
– Если ты его тронешь, я удавлюсь! – непривычно тонким голосом пообещала Анита.
Фигура, излучающая тьму, молчала.
– Я имею право! – почти взвизгнула Анита. – А ты – шпионишь! Ты не имеешь права! У меня своя жизнь! Я человек! Я женщина!
У Юстина подкосились ноги. Он понял вдруг, куда они попали и кто перед ним стоит.
– Отпусти его, – очень тихо, жалобно попросила Анита.
Юстин, сдерживая дрожь, обнял ее за плечи:
– Не...
Он хотел сказать «не плачь», или «не беспокойся», или «не надо», он сам еще не решил. Но ничего не получилось – голоса не было, а пищать не хотелось.
– Иди к себе, – медленно сказал тот, кто стоял перед ними.
– Нет! – крикнула Анита.
– Иди к себе, – бесстрастно повторил стоящий. – Ступай.
Анита втянула голову в плечи:
– Если ты его тронешь... Если ты только его тронешь...
– Ты заслужила серьезное наказание, – сказал стоящий. – А он... Ты ведь соврала ему и не сказала, что его ждет в случае неудачи.
– Я сказала, – прошептала Анита.
Ее отец, источающий тьму, поднял глаза и посмотрел прямо на Юстина; Юстин едва удержался, чтобы не упасть на колени – от внезапной слабости и еще от того, что на него накатила вдруг волна мутной одуряющей покорности.
– Правда? – спросил Ос, не сводя взгляда. – Она сказала тебе, чья она дочь?
Юстин кивнул, и капля пота щекотно прокатилась от виска до подбородка.
– Но я ведь чую между вами какую-то ложь, – сказал Ос, Хозяин Колодцев, и перевел взгляд на Аниту. – В чем ты солгала ему?
Анита вздрогнула. Медленно обернулась в Юстину – бледная, с двумя мокрыми бороздками вдоль щек:
– Я солгала тебе про деда. Ты бы не смог... навещать его. Ты бы ушел навсегда. Я соврала, чтобы ты не чувствовал себя предателем...
Юстин открыл рот, как рыба. Снова закрыл. Захотел проснуться, проснуться еще раз, на рассвете, проснуться на этот раз по-настоящему.
– Теперь иди к себе, – жестко сказал Хозяин Аните. – Иди.
Она сгорбилась, прижала ладони к животу и, волоча ноги, побрела куда-то прочь, в темноту, вверх по едва различимой винтовой лестнице. Юстин потрясенно смотрел ей в след.
Анита солгала ему!
«Чтобы ты не чувствовал себя предателем...» Но ведь он был бы предателем!
Он уже предатель. Потому что дед остался один... Теперь на веки вечные – один.
Хозяин Колодцев шагнул вперед. Юстину показалось, что он движется, как круглая капля масла на поверхности воды. Что пространство рядом с ним мягко изгибается.
И он зажмурил глаза, потому что ему не хотелось видеть собственной смерти. А Хозяин Колодцев все стоял и стоял, стоял смотрел, и новая волна покорности в Юстиновой душе поднималась все выше, готова была захлестнуть его с головой...
– Так ты знал, против чьей воли идешь? – спросил Хозяин Колодцев.
Юстин облизнул губы. Во рту нарастал железный привкус – будто он, Юстин, был запряжен и грыз удила.
– Да.
Хозяин Колодцев смотрел.
– Я не понимаю, почему это... против воли, – с усилием продолжал Юстин. – Я не понимаю, почему такая воля... Почему она не может... выбрать меня?
Хозяин Колодцев не отводил взгляда – будто держал холодной ладонью за лицо.
– Она человек, – в отчаянии сказал Юстин. – Если ей в след волчьего порошка насыпать, то ничего не будет. Значит, она человек.
Тот, что стоял перед ним, молча склонил тяжелую голову к плечу.
– Она любит меня, – громче сказал Юстин. – Я люблю ее. Почему – нельзя? Почему нельзя ее любить? Ведь она человек! Она... свободная! Ну скажите, зачем вам принц?! То есть зачем ей принц... Вам же не надо ни власти, ни богатства, у вас и так все есть... Так почему – нельзя? Я по-честному... я хочу на ней жениться. Я не то чтобы там... Я же по-честному!
– А ты ее не знаешь, – неожиданно мягко сказал Хозяин Колодцев. – Она вовсе не так проста, как тебе кажется... Она солгала тебе в первый раз, но не в последний.
– Не говорите так о ней, – попросил Юстин.
– ...И она знала, что провести тебя туда, куда ей хотелось – через Луну – ей скорее всего не удастся. И она знала, как я с тобой поступлю.
– Это неправда, – сказал Юстин.
– Что неправда?
Юстин молчал.
– Не бойся, – сказал Хозяин Колодцев. – Ты умрешь мгновенно и безболезненно.
Вокруг, сколько хватало взгляда, была темная глубина. Юстин сидел на круглом столбе, верхушка его была будто каменный остров в море пустоты. Юстин сидел в самом центре маленькой тверди, скорчившись, подтянув колени к животу. Сидел и думал над словами Оса, Хозяина Колодцев.
Анита знала, что ведет Юстина на смерть? Не может быть. Возможно, она переоценивала возможности своего стеклышка...
«Ты заслужила серьезное наказание»... Что он с ней сделает, выпорет? Юстин криво усмехнулся. Убивать-то он ее точно не будет, она не рисковала жизнью, глядя на луну через осколок стекла...
Но она ведь предупреждала! А Юстин в ответ сказал: «Я пошел бы с тобой на край света». Тогда она соврала, что он сможет проведывать деда...
Ос, Хозяин Колодцев, тоже соврал. Анита не могла вести Юстина на смерть. Это яд, заключенный в словах – будучи сказанными, они разрушают доверие изнутри.
Юстин крепче обхватил колени. Чего ему было жальче всего? Жизни? Ерунда. Было жаль деда, который остался совсем один, и жаль, что никогда больше не придется поцеловать Аниту.