Страница 33 из 46
Ники, приосанившись, важно приказал своей переводчице:
– Объясни ему, что нам неизвестно, что у них считается преступлением, а что нет. И что мы прилетели для того, чтобы познакомиться с их жизнью. Пусть он отведет нас к ихнему начальству. Кто над ними стоит? Царь или президент? Пусть нас ведет к нему, а с такими как он мы разговаривать не станем. Непременно скажи ему это, нужно же их как-то припугнуть!
Нуми снова заворковала, помогая себе руками, когда ей не хватало слов. Важный вид Ники и твердый тон, видимо, подействовали на восьмизвездного. Его младенческое личико скривилось в плаксивой гримасе, став просто отвратительным. Тот, кому доводилось встречать взрослого мужчину с младенческим лицом, непременно подтвердит, какой он несимпатичный.
Восьмизвездный сделал знак страже у выхода, и она посторонилась. Потом почтительным жестом он пригласил пришельцев следовать за ним.
Нуми и Ники инстинктивно схватились за руки и стали спускаться вниз по крутому коридору. Факелы дымили и коптили над их головами, и они почти не видели, куда ступают, однако фонарики зажигать не стали, чтобы не испугать этих явно примитивных человеческих существ.
Снаружи их ждали две странные, скособоченные повозки, запряженные еще более странными животными – нелепая помесь балканского мула с долгошеей перуанской ламой в оранжевую и зеленую полоску. В одну из повозок впихнули толстяка (у него уже были связаны руки), и она медленно тронулась. В другую залез восьмизвездный, жестом пригласив пришельцев последовать его примеру.
Больше двух часов тряслись они в этой кривой повозке по темным дорогам, пока не въехали в столь же темный город. Нуми время от времени пыталась выудить у восьмизвездного хоть какие-нибудь сведения, но он лишь неохотно ронял отрывистые слова, как бы боясь разговориться. А может, на него произвели большое впечатление их скафандры и огромные шлемы.
Город весь был застроен похожими на наблюдательные пункты улиточными домиками, маленькими и большими, с крохотными окошками. По кривым и неровным улицам шныряли уже знакомые им существа, босоногие и в коротких платьицах. Большинство их несли на плече длинный или не очень длинный предмет, похожий на подзорную трубу. При виде повозок они останавливались, пялили на них глаза и что-то спрашивали, а восьмизвездный что-то им каркал в ответ, после чего те принимались хлопать ладонями по своим звездным животам. Вероятно, это было какое-то приветствие или знак одобрения.
– Почему в вашем городе так темно? – спросила Нуми восьмизвездного.
Сморщив личико, тот ответил, что огней не зажигают, чтобы лучше видеть звезды.
– А это не мешает вам работать? – снова спроси девочка, чтобы вовлечь его в разговор.
– Работать? У нас работают беззвездные и только днем. Звездные же днем отдыхают, а ночью сторожат свои звезды.
Нуми перевела его слова мальчику с Земли и спросила его, понимает ли он что-либо, потому что сама она ничего не понимала.
– Сомо кусапиенсы и то были понятней, – ответил он.
– Ваши звезды очень красивые, – сказала упрямая Нуми, не отказываясь от своей попытки склонить восьмизвездного к разговору.
Она имела в виду звезды над головой, но ее спутник тут же уставился на свой живот.
– Красивые, но дорогие. У меня есть даже одна желтая, – и он с гордостью показал на черный пояс.
– Странно. Он говорит, что звезды дорогие, – перевела Нуми.
– Вот и у нас, на Земле, звезды дорого достаются…
– Как это так?
– Эй, послушай! Хотя у тебя и два мозга, не так-то легко изучать две цивилизации сразу. Займись пока этой!
– Ты опять думаешь обо мне плохо! – огорчилась девочка.
– Вовсе нет. Поверь.
– Не думаешь, но отчего-то сердишься.
– Не будь такой чувствительной. Это вредно. А сейчас к тому же и опасно. Кто знает, что задумали эти сморчки.
– А что такое «сморчки»? – тут же последовал вопрос ненасытного мозга экспериментальной девочки.
– Вот эти и есть сморчки. Большие, плаксивые, отвратительные младенцы… Ты только глянь, что они вытворяют!
Повозка как раз проезжала мимо группы тонконогих человечков, которые окружили огромного человека в грубой оранжевой одежде. Они прыгали возле него, остервенело вопя, и колотили его своими кулачками. А тот даже не пытался защищаться, стоял, опустив голову, хотя наверняка мог бы в одну минуту расшвырять их своими сильными руками.
Нуми спросила, в чем его вина, и восьмизвездный ей ответил, что этот человек – беззвездный, и что он не имел права сейчас находиться на улице. Сейчас ему полагалось спать.
– Но ведь еще рано, – осторожно заметила Нуми, не найдя других слов для возражения: ей было жаль беднягу. Оба ее мозга отказывались понимать, зачем нужно кого-то бить, чтобы заставить его спать. Ведь это может только прогнать сон.
Тот, кому доставалось вечером перед сном, знает, как трудно заснуть после колотушек.
– Вовсе не рано, – поучительно ответил ей восьмизвездный. – Беззвездные должны много спать и много есть, чтобы хорошо работать.
– Их планета, кажется, действительно вертится а обратную сторону,
– гневно сказал Ники Буян, выслушав перевод Нуми.
Босоногие звездные, облепившие огромного беззвездного, и впрямь были похожи на страшных, жестоких детей.
Так как повозка остановилась, чтобы и стража могла полюбоваться веселым зрелищем, Ники незаметно вытащил из кармана рогатку, вложил в нее проволочную скобку и выстрелил по босым ногам сморчков.
Один из них подскочил и схватился за тонкую икру. Остальные сморчки оставили беззвездного в покое и, недоуменно каркая, столпились возле пострадавшего.
– Твоя работа, – рассердилась Нуми. – Как ты это сделал?
– С чего ты взяла? – прикинулся возмущенным Ники. – Что я могу сделать в нашем теперешнем положении?
– Не лги! Я по твоим чувствам догадалась, что это твоя работа. Ты радуешься и гордишься. Так как ты это сделал?
Ники постарался не вызывать в своем мозгу представление о рогатке и засмеялся:
– Угадай! А ваша цивилизация может сделать что-то так, чтобы никто не смог понять, как это сделано?
– Ты опять говоришь глупости, – отрезала девочка с Пирры. – Я все разно узнаю, как ты это сделал. Ты думаешь, что ты помог этому бедолаге? Сейчас ему попадет еще больше. Они решат, что это сделал он. Стыдись, Ники. Пусть тебе немедленно станет стыдно!