Страница 21 из 83
Около года проучился Бальмонт в лицее, и вновь все повторилось: за участие в студенческих беспорядках его арестовали и посадили в Москве в камеру Бутырской тюрьмы, после чего исключили из числа студентов. (Правда, ему удалось на следующий год восстановиться в Московском университете, но учеба уже не пошла.) Так и остался Константин Бальмонт без законченного высшего образования, но это не помешало ему стать одним из образованнейших людей своего времени, человеком, постигшим вершины русской и мировой культуры, для чего он один за другим изучал иностранные языки. Его друг поэт Марина Цветаева заметила, что, владея шестнадцатью языками, он писал на семнадцатом языке - "бальмонтовском".
Постижение науки происходило медленно, в жестокой борьбе с бедностью. "Родная Москва... Здесь, - как вспоминал поэт, - знал я месяцы настоящего голода и годы битвы с переменным успехом". Не сразу стал Константин Бальмонт жителем респектабельного арбатского Большого Толстовского переулка (ныне Карманицкий). Страницы московской газеты "Русские ведомости" за 1890 год сохранили для нас репортерскую заметку под названием "Выбросившийся из окна", рассказывающую, как в порыве отчаяния со второго этажа меблированных комнат "Мадрид", располагавшихся на углу Тверской и Леонтьевского переулка, ринулся вниз с высоты 15 аршин студент Константин Дмитриевич Бальмонт...
Из этого испытания, хотя и пришлось проваляться год на больничной койке, он вышел переродившимся, окрепшим духом. Спасла его поэзия. Первый сборник стихов был сожжен по указанию цензуры. Шаг за шагом Константин Бальмонт завоевывал место под солнцем русской литературы, обратив на себя сначала внимание знатоков, а потом и всей читающей России. Доброе напутствие, укрепившее его веру, дал писатель В. Короленко, поддержал профессор университета Н. Стороженко, доверили переводы известные книгоиздатели Сабашниковы. Молодой поэт обладал поразительной работоспособностью, позволявшей ему не только каждый день творить самому, но и читать других писателей, поэтов, ученых, причем, как правило, на языке оригинала. Вышедшие в начале века в Москве его поэтические сборники "Будем как солнце", "Только любовь" сделали их автора известным. Еще до этого недоучившийся студент получил приглашение прочитать курс лекций о русской литературе в Оксфорде.
В ту пору, когда дела поэта шли в гору, владелица участка земли между Арбатом и Большим Толстовским переулком обратилась к городским властям с просьбой разрешить ей выстроить новый четырехэтажный жилой дом в этом переулке. Вскоре новые кирпичные высокие стены поднялись над переулком, а на фасаде каменщики выложили дату постройки - 1901 год. В этот дом на четвертый этаж и въехал Константин Бальмонт.
Появление такой колоритной фигуры, как Бальмонт, не осталось незамеченным для коренных арбатцев. Андрей Белый отмечает: "Бальмонт, появясь, запорхал по Арбату". Живший поблизости студент университета будущий писатель Борис Зайцев в своих мемуарах сообщает, что проживал поэт в Большом Толстовском переулке, под прямым углом к Спасопесковскому, так что из окон Бальмонта были видны окна квартиры Зайцева.
Придя на описанное место, вижу: оба дома сохранились, но между ними появились другие строения. А когда их не было, то, видимо, тогда Бальмонт говорил, обращаясь к Борису Зайцеву и его жене:
- Хотите, поэт придет к вам, минуя скучные земные тропы, прямо от себя в комнату Бориса по воздуху?..
На всю Москву он прославился своими чудачествами, хождением в пальто и шляпе по лунной дорожке на море, лазанием на деревья для чтения своих "лепестковых стихов"... В то же время каждый день с утра Бальмонт самозабвенно, часами работал. "Я в вечном творческом огне", - писал он. И читал запоем библиотеки, потрясая современников эрудицией, любознательностью, жаждой путешествий. Как никто из русских поэтов, любил дальнюю дорогу.
К моменту поселения на Арбате побывал уже во многих странах Европы, успел съездить в Мексику, увлеченный красотой космогонических мифов ацтеков и майя, которые перевел на русский язык. Очевидно, никто в русской литературе не занимался столь широко переводами, как Бальмонт, пораженный красотой поэзии народов России, стран Европы, Азии, Америки...
Бальмонт с таким же увлечением, как стихи, мог написать "Анализ иероглифической письменности китайцев", он мог анализировать корневой состав китайского языка...
Поэт побывал на всех континентах, кроме Антарктиды, да и то только потому, что при нем туда не было еще дороги, совершил кругосветное путешествие...
Находясь в продолжительных поездках, Бальмонт, по-видимому, не успевал давать о себе сведения в выходивший ежегодно адресный справочник "Вся Москва". Однако книга за 1905 год содержит указание и о нем: "Бальмонт Конст. Дм. Б. Толстовский, д. Нейдгардта, сотрудник журнала "Весы". Следом за ним упоминается "Балтрушайтис Георг. Каз. прапорщ. зап. Остоженка. Дом Общества поощрения трудолюбия. Сотрудник журн. "Весы".
Так, по случайному совпадению на страницах справочника оказались рядом два поэта, два друга: Константин Бальмонт и Юргис (он же Георг) Балтрушайтис, писавший на русском и на литовском языках. В этом же справочнике указаны члены редколлегии журнала "Весы": "Бальмонт К., Брюсов В., Иванов В., Белый Анд., Балтрушайтис Юр.".
Все эти поэты бывали на квартире К. Бальмонта на Арбате. К тому времени поэт находился в центре общественной жизни Москвы. В число его друзей, приятелей, знакомых входили самые известные деятели культуры России. Вместе с Чеховым, Горьким он посетил в Крыму Льва Толстого. Чехов и Горький тепло относились к поэту. Так, Антон Павлович признавался: "Я люблю ваш талант". А Максим Горький, отлично разбиравшийся в людях, характеризовал его такими словами: "Дьявольски интересен и талантлив..."
Однажды имя Бальмонта прогремело на всю Россию. Будучи человеком смелым до безрассудства, он прочел экспромтом обличительное стихотворение "Маленький султан" на вечере в зале коммерческого училища (в Петербурге), имея в виду Николая II, за что подвергся полицейским преследованиям. Эти стихи в прокламациях, изданных социал-демократами, обошли многие города России. "Маленького султана" намеревался опубликовать в "Искре" Ленин, предпослав стихам редакторское примечание.
Вот почему, когда в Москве началась революция 1905 года, вернувшийся из очередного путешествия Бальмонт с головой окунулся в борьбу. Его стихи начали публиковать на страницах большевистской газеты "Новая жизнь". Он писал стихи, воспевая "сознательных, смелых рабочих", их борьбу.
Когда исход восстания стал ясен, опасаясь ареста, Бальмонт эмигрирует из России. За границей выходят его сборники, запрещенные цензурой. Бальмонт в открытую назвал Николая II "висельником", поэтому путь на родину был ему закрыт до объявления всеобщей амнистии в 1913 году. На родине 25-летие его поэтической работы отметили широко. Бальмонт дал интервью многим газетам, где сказал во всеуслышание о своей любви к Москве. Спустя годы, вновь оказавшись на чужбине, он напишет строки, которые являются одним из шедевров русской лирики, посвященных Москве:
Ни Рим, где слава дней еще жива;
Ни имена, чей самый звук - услада,
Песнь Мекки, и Дамаска, и Багдада
Мне не поют заветные слова,
И мне в Париже ничего не надо,
Одно лишь слово нужно мне: Москва!
Поэзия Бальмонта пережила забвение. Интерес к ней пробудился вновь. В Москве вышло "Избранное", большой том стихов и переводов. Составила его племянница - Вера Дмитриевна Бальмонт.
Дочь поэта рассказала мне, что запомнила дом на Арбате, в Большом Толстовском переулке. Сюда, в квартиру на четвертом этаже, приходил Валентин Серов, писавший портрет ее знаменитого отца. В те дни рядом с роялем в гостиной стоял мольберт. Маленькая дочь поэта как-то спряталась под круглым столом, покрытым тяжелой скатертью, чтобы увидеть, как работает художник, но ей не удалось остаться незамеченной, и ее вернули в детскую.
И еще один дом Константина Бальмонта в Москве на Арбате. В годы гражданской войны, разрухи и голода он жил в Большом Николопесковском переулке. Тут сохранился одноэтажный особняк № 15, спрятавшийся за высокой стеной многоэтажного дома на проспекте.