Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 9

- Назад!

Не вытирая лица, Горяев бросился в главное помещение. Раскрытая дверь объяснила всё. В проходе гремел засов второй двери. Альянцева не было. Горяев на секунду увидел лишь Усова, мелькнувшего в притворе дверей.

В ту же минуту в стороне леса длинной очередью застрочил пулемёт.

Послышался удар двери и звук засова.

- Срезали, как соломинку, - сказал комендант и брезгливо добавил: - Вот и ушёл... Гадина... Собачья смерть.

10

Они ничем не выделялись, эти два солдата с чёрными петлицами. Не особенно разговорчивые, коренастые сапёры очень походили друг на друга. Они с первого же дня в ДОТ-е сжились с отделением, быстро, по-военному выполняли приказания Усова; казалось, они давным-давно служили под его командой.

Один из них носил фамилию Корнилов.

- Это ошибка, - сказал Синицын, когда явились сапёры, - Корнилов - герой Севастополя, он был адмиралом, моряком. Вам больше бы подошла фамилия Тотлебен. Так сказать, фамилия по специальности...

Однако фамилии сапёров никогда больше не упоминались в ДОТ-е. Усов называл их инженерами. И это заменило им имена. "Инженеры" следили за состоянием всего укрепления, набивали патронные ленты и довольно искусно стреляли из пулемётов. Когда была сокращена норма сухарей и воды, они приняли это как естественное в таких условиях, как необходимость.

Когда немцы повели по ДОТ-у артиллерийский огонь прямой наводкой, "инженеры" совсем не спали, готовые каждую минуту взяться за работу в случае повреждения амбразур.

Безмолвно проходила седьмая ночь. Горяеву она казалась семьдесят седьмой. Так много было пережито за это время. Теперь он совсем не думал о смерти. Весь гарнизон под командой сержанта Усова словно сцементировался, стал таким же крепким, как сама эта маленькая крепость, и жил одной мыслью: держаться! Нарушилась телефонная связь, не удалась попытка контрнаступления, погиб Анисимов, бесславно кончил Альянцев, метался в бреду раненый Синицын - всё это заставляло стискивать зубы, отворачиваться в сторону, когда на мгновенье голову сжимала мысль о трудности. Но другая мысль - держаться! - приходила вновь, когда взгляд встречался со взглядом Любова и других бойцов. То были взаимные взгляды ободрения и дружбы.

Вначале казалось, что ДОТ не сможет продержаться и одного дня. Теперь наступали седьмые сутки. Вот что значило упорство! При этой мысли Горяев чувствовал прилив силы и уверенности. И он быстрее работал, внимательнее всматривался в щели, наблюдая за врагом, старался казаться бодрым, спокойным и сильным.

- Видишь? - прошептал сапёр Иванов.

Горяев повернул голову, не понимая, о чём говорит сапёр. Иванов плотно прижался к щели; казалось, он хочет пролезть через неё.

- Слышишь?

Горяев ничего не видел и не слышал. Темнота и тишина царили за стеной.

- Взрывчатку подвозят, - шепнул Иванов. - Нужно доложить коменданту.

Через минуту комендант и ефрейтор Любов обсуждали положение. Немцы намеревались подорвать укрепление. Нужно было противодействовать.

- Мы с Корниловым выйдем на волю и обезвредим запал! - предложил Иванов.

- Другого выхода нет, - согласился комендант.

- Я пойду с ними! - сказал Горяев.

- Лучше уж мне выйти с "инженерами"! - сказал Любов.

- Разбудите Корнилова, пойдут "инженеры" и Любов, - решил комендант. Всем бодрствующим приготовиться!

С наганами и гранатами стояли смельчаки, чтобы по приказу проскользнуть в дверь.



Комендант оглядел их и спросил: - Готовы?

- Готовы!

- Вытащить всё из карманов! Вторая группа будет наготове. - Он подал руку каждому из уходящих. - Открывай, осторожно!

Дверь приоткрылась едва-едва, но в мгновение "инженеров" и Любова уже не было в ДОТ-е. Дверь бесшумно закрылась. Вторую дверь решено было не закрывать.

Наступили томительные минуты ожидания. Если фашистам удастся подтянуть много взрывчатки и зажечь огнепроводные шнуры - взрыв уничтожит маленькую крепость.

Горяев, Сибирко и Калита составили вторую группу. Они должны были поспешить на помощь Любову и "инженерам".

Теперь ясно был слышен лёгкий шум за стеной. Фашисты находились рядом. Должно быть, они злорадствовали и торжествовали. Смогут ли что-нибудь сделать "инженеры"?

Сколько прошло времени - никто из бодрствующих в ДОТ-е не знал. Внезапно в дверь ударили. Стук был условный. Возвратились Корнилов и Иванов.

...Группа гитлеровцев подтянула заряды к ДОТ-у. Впрочем, это досталось им нелегко. Между проволочными заграждениями, по кочкам, в темноте тащили они тяжёлый груз, чтобы выполнить свой дьявольский план.

- Я даже пожалел их, - сказал Иванов, - напрасно, думаю, сволочи, стараетесь. Ещё посмотрим, кто кого взорвёт!

Любов и "инженеры", притаившись, следили за немцами. Когда заряд был уложен, солдаты поспешно исчезли в темноте. Остался один. Он, видимо, должен был поджечь шнур. Действительно, вскоре вспыхнул кончик шнура. Фашист быстро начал пятиться. Потом он повернулся и скрылся.

И в это же время "инженеры" и Любов двинулись вперёд. Через две секунды путь огня к страшному грузу был перерезан - шнур под ударом топора разделился.

"Инженеры" вернулись. Но не было Любова.

- Мы думали, что он уже здесь, - сказал Корнилов, оглядывая помещение, словно не веря, что Любов не возвращался.

- Что с ним случилось? - спросил Калита.

Но никто не мог ответить на его вопрос.

- Сейчас немцы вернутся, нужно приготовиться к встрече. А Любов не пропадёт...

Комендант не договорил. Было понятно, что он хотел похвалить Любова. В этот момент послышались условные два удара.

На этот раз дверь пришлось открывать широко. Любов был с ношей.

11

Любов опустил ношу и с глубочайшим облегчением вздохнул. Даже для богатыря-ефрейтора ноша оказалась тяжеловатой: перед бойцами стоял немецкий унтер-офицер.

Немец тоже вздохнул. Видимо, путешествие в объятиях Любова было не из приятных.

Когда "инженеры" скользнули к шнуру, чтобы обезвредить его, Любов бросился за последним уходящим немцем. Тяжёлая рука Любова обхватила шею немца. Тот не успел крикнуть, как оказался на руках ефрейтора. Он пробовал бороться, но Любов покрепче прижал его к себе, чем дал понять, что сопротивление повлечёт неприятности.