Страница 20 из 24
14
Прошло полгода.
Как-то поздно вечером мне позвонил Евгений.
- Привет! Пишешь?
- Пишу!
- А как с повестью об Ирине Гай?
- Лежит.
- Не хочешь выдумывать окончание? Ждешь реального?
- Жду.
- Тогда, кажется, ты дождался. Только что мне позвонили из Одессы нашли наконец того шантажиста.
- Да что ты говоришь?
- То, что слышишь. Я завтра же еду. Если хочешь - поедем вместе.
- Конечно, хочу, заказывай билет и на меня. Но скажи хотя бы в двух словах - как его нашли?
- Расскажу при встрече.
Я не стал настаивать, поняв неуместность своей просьбы.
Вечером следующего дня, как и несколько месяцев назад, мы с Евгением ехали в вагоне поезда Киев - Одесса, и он рассказывал мне, как нашли шантажиста Гай.
...Один из работников уголовного розыска Одесского городского управления внутренних дел, майор, пошел в выходной день в театр послушать оперу, главную партию в которой исполнял его друг детства, известный певец, народный артист республики. Как это бывает в больших городах, виделись друзья редко, и перед началом представления майор решил зайти к другу в гримерную. Зашел, а его друг, уже переодетый, сидел в кресле перед зеркалом, и на него накладывал грим средних лет лысый человек, который показался майору очень на кого-то похожим. Майор напряг память и вспомнил: на того шантажиста по делу Гай!
Пока друг гримировался, майор сидел на стуле в углу комнаты и наблюдал за гримером. Он видел его в профиль и анфас, когда тот поворачивался, и сравнивал с изображением на фотокарточках. Сходство большое, но... Но тот, на фотокарточках, был с роскошным чубом и на одной с усами, а этот - с лысиной во всю голову и без усов. И еще во рту у него не было никакой золотой коронки. А вот говорил он так, как рассказывала о нем Гай, - быстро, витиевато, заискивающе.
Выходила, собственно говоря, ерунда. Похож и не похож. Он и не он.
Когда с гримом было покончено, актер поблагодарил гримера и попросил зайти снова перед самым началом спектакля, намекнув, что ему надо поговорить с другом.
Как только за гримером закрылась дверь, майор начал расспрашивать о нем у актера.
- А что такое? - удивился тот.
Майор объяснил, но друг только рассмеялся в ответ:
- Ох уж эта милиция! А меня ты случайно ни в чем не подозреваешь?
Посмеялись уже вдвоем, поговорили, и майор пошел слушать оперу.
Назавтра же в отделе кадров театра он узнал все, что его интересовало о гримере, взял из личного дела фотокарточку, чтобы сверить с теми, что были у них. Эксперты подтвердили схожесть личностей на фото.
Там же, в городском управлении внутренних дел, родилась и версия о том, что гример театра Игорь Владиславович Елкин, собираясь на встречу с Ириной Гай и Анастасией Павловной, мог надевать на свою лысую голову парик и украшать себя усами. Когда на фото Елкина, взятого из личного дела, художник дорисовал чуб и усы, тот еще больше стал похож на шантажиста, описанного Гай. Наверное, собираясь "на дело", Елкин мог надевать на зуб и искусственную золотую коронку...
- С согласия руководства управления я принял решение вызвать Елкина, завершил рассказ Евгений. - Доведем дело до конца? - подмигнул мне весело.
- Доведем! - уверенно ответил я, хотя не представлял, чем могу помочь в этом деле.
До нашего приезда в Одессу майор с удивительной фамилией Вечеря, который нашел гримера Елкина, собрал о нем новые данные. Так, например, он установил, что тот за соответствующую мзду снабжал артистов театра дефицитными и импортными вещами, любил встречать в порту зарубежные суда с туристами, посидеть в обществе красивых женщин в ресторане, имел под Одессой дачу и новенькую голубую "Ладу".
- Это уже о многом говорит, - сказал Евгений после информации майора. Какая у него семья? Какая квартира?
Жил Елкин в центре города, на Дерибасовской, квартира добротная, трехкомнатная. Семья из четырех человек. Он, жена и двое взрослых детей, сын и дочка. Жена домохозяйка, дети - оба студенты университета.
- Любовница? - поинтересовался Евгений.
- Уточняем, - ответил майор. - Есть данные, что не одна. Это его слабость.
Евгений, многозначительно поглядев на меня, попросил Вечерю:
- Обратите, пожалуйста, внимание на такую фамилию: Домрина Валентина Прохоровна. Врач-педиатр.
Майор, молодой, энергичный человек с заметным шрамом на правом виске, достал из бокового кармана небольшую записную книжечку, полистал ее и, отыскав нужную страничку, сделал запись.
- Хорошо, - пообещал он. - Проверим. Данные будут сегодня вечером.
Как только майор вышел, я сразу спросил:
- Ты думаешь, Домрина?..
Евгений не дослушал меня.
- Да, думаю, что она соучастница этого Елкина. Что шантаж Ирины Гай их общая работа. Такая мысль пришла мне еще летом, во время встречи и беседы с Домриной. Но тогда говорить об этом было еще рано. Теперь время настало.
- Значит, это и было твоим предположением? - спросил я.
- Да. Оно и в Киеве не давало мне покоя.
Затем я поинтересовался, как Евгений думает разоблачить Елкина. Ведь он опытный карась, сразу на крючок не зацепится, наверняка будет выкручиваться, выскальзывать из рук.
Евгений достал из папки чистый лист бумаги, из бокового кармана шариковую ручку, положил перед собой на столе.
- А вот над этим давай и помозгуем вдвоем. Подумаем и составим детальный план нашей работы. По пунктам, с подробностями выработаем для допроса основные вопросы.
Засидевшись за этим планом, мы не успели и оглянуться, как за окнами гостиницы загорелись вечерние огни.
15
Я сразу узнал его, едва только он переступил порог кабинета. Словно мы с ним были хорошо знакомы, но давно не виделись. Единственное, что настораживало, - это блестящая, во всю голову, лысина, о которой не знали ни Ирина Гай, ни Анастасия Павловна Сормова. Он приходил к ним с роскошным кучерявым чубом. Все же остальное: глаза, брови, нос, губы, уши - было абсолютно идентично на обеих фотокарточках, что лежали в столе Евгения.
- Добрый день, - живо поздоровался он приятным голосом. - Я Елкин Игорь Владиславович. Меня попросили зайти к товарищу Трястовскому.
- Трястовский - это я, - кивнул ему Евгений. - Садитесь, пожалуйста, и показал на стул напротив стола.