Слушай свою любовь

Когда восхищенная толпа скрылась из виду, Антея спросила:

– Далеко ли ехать? Ты так и не сказал мне, где мы проведем медовый месяц.

– Я хотел сделать тебе сюрприз, – ответил Иглзклиф. – А что касается медового месяца, то, моя дорогая, он будет длиться для нас всю жизнь.

Антея нежно улыбнулась ему из-под высокого капора, отороченного кружевом; в нем она особенно напоминала волшебную фею из сказки.

Маркиз задержал мгновенный взгляд на ее лице – ему следовало сосредоточиться на лошадях.

Антея чуть придвинулась и положила ладонь ему на колено, словно желая убедиться, что он действительно здесь.

Она никак не могла очнуться после церемонии бракосочетания, ей все казалось сном – ведь они поженились с головокружительной быстротой.

Все было продумано маркизом до последней детали.

Он смог и ее брата увлечь свадьбой, которая явится ответом на любое нелестное замечание относительно репутации Антеи.

Гарри рассказал своим друзьям в Уайт-клубе истинную причину бегства лорда Темплтона из Англии и историю спасения маркиза.

Разве может теперь кто-нибудь усомниться в ее целомудрии, если она выходит замуж в доме бабушки маркиза по материнской пинии, графини Меньчестер!

Графиня снискала всеобщее уважение, по слухам, ее боялся даже принц-регент.

Сам принц изъявил желание быть шафером во время венчания в церкви святого Георгия на Ганновер-сквер и на последовавшем за ним приеме в Карлтон-Хаусе.

– Прошу тебя.., разве нам так уж необходима.., вся эта пышность? – нервничала тогда Антея.

Но маркиз успокоил ее.

– Конечно, любовь моя, для нас не имеет значения, как мы поженимся, с шиком или в тихой часовне Квинз Ху, что нам обоим больше бы понравилось. Но мы не имеем права не думать о чувствах Гарри, о том, чего бы пожелали твои родители, будь они живы, и, наконец, о том, что услышат о нас в будущем наши дети.

Последние слова смутили девушку. Ее щеки покрылись густым румянцем. Маркиз, глядя на нее, в который уже раз подумал, что она – единственное земное создание, исполненное чистоты, невинности и совершенства.

Он преподнес Антее на свадьбу ожерелье из бриллиантовых звездочек, не сомневаясь, что его избранница поймет истинный смысл подарка: их чувства можно выразить только музыкой звезд, которую они услышат в первую брачную ночь.

Антея чувствовала такую всепоглощающую любовь, была настолько счастлива, что, когда в церкви святого Георгия маркиз смотрел на нее, сопровождаемую братом к алтарю, она не опустила взгляд, как того требовал обычай.

И глаза ее сияли ярче бриллиантовых звезд на шее.

Антея и маркиз излучали истинную любовь, от чего у многих стоявших поблизости защипало глаза и чуть сдавило горло…

– Ты и теперь не скажешь мне, куда мы едем? – допытывалась девушка.

– Я думал, ты уже догадалась, – ответил маркиз, – ведь есть только одно место в мире, с которым мы оба неразрывно связаны и где зародилась наша любовь. По-моему, оно единственное подходит для нашей первой ночи.

– Ты хочешь сказать.., не может быть… – запнулась Антея. – Мы едем.., в Квинз Ху?

– Ну конечно! – воскликнул Иглзклиф. – Я хочу любить тебя, очаровательная моя жена, в той спальне, где впервые поцеловал и куда ты дважды явилась спасти меня, словно божественное провидение. Там, где ты заботилась обо мне во время моей болезни и где ты призналась мне в любви своей музыкой.

– Я.., действительно это сделала?

– Ты рассказала мне о своей любви так, как не делал еще никто после смерти моей матери, – признался маркиз, – и я понял, потому что любил тебя так же, как ты меня: нам нельзя терять друг друга. Я был готов убить любого, кто посмел бы помешать мне жениться на тебе.

Он говорил очень тихо, и Антее казалось – сердце вот-вот выскочит из ее груди.

Она чувствовала: он любит ее так же неистово, как и она его.

Сегодня вечером в комнате, принадлежавшей когда-то ее отцу и значившей для нее больше, чем любое другое место в Квинз Ху, она познает небесное счастье, которое можно передать только музыкой.

После ужина в будуаре, щедро украшенном цветами, маркиз неотрывно смотрел на нее, упиваясь очарованием юности и чистоты.

Он хотел остаться с Антеей наедине, поэтому отоспал всех слуг.

Он сам подавал ей блюда и при этом целовал.

Потом никто из них не помнил, что они ели и пили, – они вкушали нектар и амброзию богов.

– – Так чудесно быть здесь с тобой! – прошептала Антея. – – Я надеялся на это, – улыбнулся маркиз. – Но мне хочется, чтобы ты полюбила мой дом еще больше, чем этот, и, вероятно, мы не очень часто будем приезжать сюда. А посему у меня есть предложение.

– Какое?

– Давай попросим Гарри переехать сюда и следить за домом, а когда он женится – подарим ему Квинз Ху на свадьбу.

На какое-то мгновение Антея лишилась дара речи, на глазах выступили слезы радости, и она произнесла:

– Как тебе.., пришла в голову.., такая замечательная идея?

Маркиз встал и подошел к фортепьяно, украшенному севрским фарфором.

– Я хочу сказать тебе кое-что еще, дорогая моя.

Он заиграл мелодию, от которой сердце, казалось, растворяется в нежности.

Но в то же время в ней слышался некий удивительный ритм, что было для Антеи внове.

Она ощутила неистовое возбуждение, разлившееся по жилам, коснувшееся груди и губ.

Она желала своего мужа, она жаждала его поцелуя, она чувствовала, как ее тело изнывает без волнующего прикосновения его рук.

Когда напоследок прозвучало бурное крещендо, маркиз, зная, что чувствует Антея и сам чувствуя то же самое, шагнул к ней и подхватил на руки.

Девушка вытянула губы, ожидая поцелуя, однако вместо этого он перенес ее в соседнюю комнату.

Свечи не горели, но в окне за отдернутыми портьерами были видны проклюнувшиеся звезды и слабый золотой отблеск солнца, почти скрывшегося за горизонтом.

Антея едва ли отдавала себе отчет в происходящем, когда маркиз снял с нее неглиже, надетое поверх прозрачной ночной рубашки, и перенес на огромную кровать.

Ее глаза, обращенные к небу, на миг ослепил звездный свет, и звезды словно проникли в ее тело, дрожа и сияя внутри.

Почувствовав прикосновение рук маркиза, она поняла, что в нем тоже сверкают звезды.