Страница 5 из 5
И у епископа тоже в глазах стояли слезы: ведь он-то объяснил находку по-своему:
- О, послание от святого ясно как день! Нищета, любовь и вера. Вот что он завещал всем нам.
- Простите, лорды и сэра, а можно, мы с Виолеттой теперь войдем в крипту? - спросил Пепино.
Вспомнив о мальчике, взрослые разом оторвались от созерцания трогательных реликвий.
Отец Дамико смахнул с глаз слезы. Дверной проем расчистили; теперь туда с легкостью прошли бы и ребенок, и ослик.
- Да, конечно, - отвечал он. - Да, Пепино. Вы можете войти. И да пребудет с вами Господь.
Копыта ослика звонко зацокали по древним плитам коридора. Пепино уже не поддерживал Виолетту: он просто шел рядом, легонько и ласково касаясь рукой ее шеи. Он шагал, храбро расправив плечи и высоко подняв круглую голову с коротко подстриженным "ежиком" и забавно торчащими ушами.
А отцу Дамико показалось, - может быть, причиной тому стал неверный свет и пляшущие тени, или может быть, ему просто очень этого хотелось, что Виолетта вновь улыбается; пусть даже это лишь мимолетный, едва заметный, слабый намек на прежнюю улыбку.
Силуэты мальчика и ослика на мгновение обрисовались на фоне мерцающих масляных светильников и алтарных свеч крипты, - и паломники веры вошли внутрь, навстречу своей цели.
1 Осел (лат.).