Берег любви

- Сейчас вот Варвара позвала, чтобы банки поставить председателю. У тебя, говорит, Инночка, лучше получается, чем у меня. Да и сам поразмысли: разве голова доверился бы с маху кому-нибудь, разве подставил бы свою важную государственную спину, а ей - пожалуйста, исцеляй, раз ты с отличием закончила...

Были, таким образом, и дочери пропеты панегирики со всем материнским вдохновением, с врожденной ягничевской фантазией.

- И вот такая-то девушка ждала тебя, непутевого, хотя к ней там, в училище, трижды сватались, предлагали руку и сердце, покоя не давали ей и летчики и подводники,- вдохновенно продолжала хозяйка, ради общей картины не останавливаясь перед явным преувеличением фактов.- Другая, глядишь, не упустила бы такого случая, вмиг бы ухватилась за красавца лейтенанта, или избрала бы врача с дипломом, или же молодого комбайнера с Золотой Звездой! Нот, говорит, мама, я своего суженого и осужденного ждать буду. Он там страдает, мается, только и держится тем, что верит в меня. Отвернуться, когда человек в беду попал,- это нечестно. Нет, не отступлюсь, говорит, дождусь, если уж Витеньку сердце избрало. Дак ты ж оцени!

- Я оценил.- Голос его налился настоящим, неподдельным теплом.- Инке равных не видел, Инка для меня - все, если хотите знать. Дня не было, чтобы ее не вспоминал. Ради нее переломлю себя, потому что знаю: не ужиться ей с моими недостатками, да и мне самому опостылела собственная разболтанность. Положу этому конец. Но войдите и в мое положение. Здорово встряхнула меня жизнь, Ганна Гурьевна, так встряхнула, что до сих пор пошатываюсь... Первый крепкий удар был, когда из мореходки вытурили. Могли бы все же и не так строго... Ведь за одну лишь самоволку...

- Что это такое - самоволка?

- Ну, прогул, что ли. Отлучился на двое суток... А там дисциплинка, скажу я вам...

- Что ж бы это была за мореходка, если бы без дисциплины? Настоящего человека порядок не страшит. Вот мой брат сколько па "Орионе" ходил, полжизни морской службе отдал, а не жалуется. Наоборот, скучает по морю, несмотря на все его строгости... Вон и детишкам тут передает свою пауку про непотопляемость корабля!

С ухмылкой, а подчас и с еле удерживаемой зевотой выслушивал Виктор похвалы в адрес орионца, хотя о нем у парня было свое мнение: с крутым характером дед, амбитный, неуживчивый, лучше держаться от него подальше; попадешься орионцу на глаза - он тоже начнет тебе душу драить...

- А вот если бы ты, Витенька, вел себя п училище на "отлично", плыть бы тебе с курсантами сейчас где-нибудь под парусами "Ориона". Честь-то какая! В прежние времена, бывало, дядька напарусит крылья на своей ветряной мельнице, и то для нас, малышей, диво, а тут... Эх, ты!

"Орион" упустить!..

Зацепившись за "Орион", тетка Ганна не могла остановиться и подавно, разошлась так, будто саму уж подхватило парусами, будто сама была морячкой, рассказывала-пела про то, каких туда хлопцев берут да какую закалку они там получают, говорила и говорила, а Веремеенко, подавив скуку, снова вытянул свою журавлиную шею, слушал будущую тещу с напускным вниманием; однако до него доходила лишь мелодия ее речи, похожая па отдаленное, монотонное журчание ручья. Хлопец прислушивался больше к своему внутреннему голосу. А голос этот говорил: пусть стократно вы правы, уважаемая будущая теща, но от этого мне не легче. Горько вашему Витеньке. Известно ли вам такое состояние души, когда просто жить не хочется, хотя вроде бы и пет явных причин для подобной сердечной депрессии. Знаете ли вы, что такое серое безразличие, серое и тусклое, когда тебя ничто не интересует, когда все словно бы уже было и сам ты будто когда-то уже был и заранее знаешь, каким будешь завтра, какое меню увидишь в чайпой на грязном, замызганном столе, какие мухи будут жужжать над жирным твоим борщом?.. Нет, не знает про то хозяйка. Вот если б Инна... Никто не проявляет к тебе столько терпения и великодушия, как она. Хочет видеть и видит тебя лучшим, чем ты есть на самом доле; ее любящее сердце наряжает тебя в одежды своих щедрых мечтаний, возлагает на тебя самые смелые надежды, и, странное дело, порой ты чувствуешь, как от самих ее надежд ты и в самом доле становишься словно бы лучше, чище, достойнее... Инна - это та высочайшая премия, которую тебе выдала жизнь, выдала, быть может, даже слишком рискованно, авансом! Ради нее сидишь тут и выслушиваешь битый час эти нудные тетенькины проповеди, прикидываешься самым прилежным слушателем, поддерживаешь в будущей теще иллюзию, будто только ее речи и смогли совершить в твоей душе мгновенный переворот...

Когда же тетка Ганпа попыталась точное выяснить, насколько крепок парень в своих чувствах к ее дочери, Виктор не заметил, как у него вырвалось:

- В ней мое счастье, правду вам говорю! Только в ней, а не в пансионатских химочках!..

Сказал и осекся, потому что хозяйка тотчас же насторожилась, прищурила глаза:

- Это что еще за химочки? Кого ты так величаешь?

- Ну, химочки, так все их там называют...

- Кто все? Блатпяки, может, твои, с которыми баланду по колониям хлебал! Так это еще нс все. А порядочный человек не станет насмешливо обзывать девушку или жен-, щину даже за глаза... Химочки, химочки, придумать же такое,- никак не могла она успокоиться.- И над чем - над именем человеческим измываешься. У меня вот у самой бабусю Химой звали, так что - позорно это, насмешка, можно сказать, по-твоему? Никто в Кураевке над пей не смеялся, потому что Хима девятерых родила и воспитала, и не было среди них ни одного такого балбеса, как ты!

Какую-то минуту она грозно молчала (суровостью своей стала совсем похожа на брата), лицо округлилось и словно бы отекло. Было ей, видно, сейчас и горько и стыдно за этого балбеса, который сидел нисколько нс обескураженный нотацией и ее резкими словами, хотя внутренне, чувствовалось, был по-прежнему начеку.

- Виктор,- заговорила немного погодя Ганна Гурьевна каким-то почти торжественным голосом,- хочу просить тебя об одном одолжении... Можно?

- Просите.

- Как мать семейства, по-доброму, по-матерински умоляю тебя: отступись ты от моей дочери. Отступись! Не принесешь ты ей счастья.

Он побледнел:

Принесу или не принесу - откуда вам знать?

- Чует душа.

- Душа - ненадежный источник.

- Смотря чья. Материнская ежели, то надежней нету.

Ни перед кем так не унижалась, как перед тобой вот, сынок.

Красивый ты, еще найдешь себе пару, какая-нибудь из тех же пансионатских размалеванных, только пальцем помани - сама побежит за тобой... А Инна... У Инны своя дорога, своя, непохожая на твою... Пощади девушку, отплати хотя бы этим за ее верную к тебе любовь! Потому что так, как она, редко кто нынче любит... Отступись! Как сына тебя прошу!

Сильно побледневший, он сидел, прикрыв глаза, уронив голову на грудь.

- Вы просите невозможного,- сказал вполголоса.

Это только подхлестнуло ее.

- Ну, превозмоги себя, Витенька, не заслоняй ей белый свет!.. Сколько бывает таких случаев: любят друг дружку и год и два, а женятся на других... Разве мало у нас красивых девчат? Вол, говорят, Муся Осначевская по тебе сохнет, такая славная дивчина, и у родителей одна, может, именно ее ты и осчастливил бы...

Он молчал, не поднимая головы, и его молчание Ганна расценила как признак колебания: видимо, парень борется с самим собою, взвешивает, как будет лучше... Следовательно, надо но отступать, гнуть и гнуть свою линию, и он решится, даст согласие... Вдруг ее осенило:

- Витя, уважь мою материнскую просьбу, а я тебе за это... "Жигули" подарю!

- "Жигули"? - От неожиданности оп даже глазами заморгал.

Искушение, казалось, было способно кого угодно сразить наповал, тем паче Виктора, чья страсть к скоростной езде известна всей Кураевке... Расчет у хозяйки был безошибочный, парень оживился, поднял свои тонкие брови в нескрываемом любопытстве:

- У вас уже есть "Жигули"?

- Будут! - воскликнула она горячо.- В прошлом году - разве не слыхал? двум лучшим комбайнерам области выдали малолитражки в премию - одному достался "Запорожец", другому "Жигули"... Сам секретарь обкома вручал этим комбайнерам ключи от машин на стадионе, при всем народе...