Страница 38 из 40
Я случайно оглянулся. За нами плотно стояли четверо субъектов в одинаковых темно-коричневых дубленках. Я не слышал, чтобы они обменялись хоть словом, но советские рожи я способен отличить за километр...
И вот приз Америки. Лошади, накрытые разноцветными попонами, торжественно выезжают на парад.
- Алеша в порядке, не хромает? - не унимается Эдуард Иванович.
- Алеша в порядке, - отмахивается Женя.
- Алеша в порядке, - громко повторяет Эдуард Иванович.
Я оборачиваюсь. Четырех субъектов в темно-коричневых дубленках как ветром сдуло. Исчез и Эдуард Иванович.
- Женя, не мы одни заправляем Алешу, - сказал я.
- Я это давно понял, - усмехнулся Женя. - Посольство играет по крупной.
Мы честно отнесли все наши деньги в любимую кассу Жени, где принимают ставки не меньше чем по сотне франков, точнее, 95 франков за десять билетов и только на победителя. Таким образом, мы купили четыреста билетов и сэкономили каждый по сотне - деткам на молоко...
...Вообще-то такие заезды надо показывать лишь в кино, крупным планом, в замедленном темпе. А на ипподроме все пролетает в мгновения, в такт лихорадочному биению собственного сердца.
Сразу со старта рванулся вперед Арчибальд. За ним успел занять вторую позицию Алеша. Вдвоем они возглавляли бег, оторвались, и началась жестокая рубка.
- Правильно едет Алеша, - услышал я Женины слова, - не хочет рисковать.
Арчибальд и Алеша были заняты только друг другом, попеременно лидировали, навязывая головокружительный темп и, казалось, не обращая внимания на соперников.
Соперники подтянулись на подъеме, на противоположной стороне. Алеша первым вывернул с поворота на финишную прямую. Но где же коронный бросок Алеши? А с поля навалились упряжки, Алешу захватили, он всплеснул передними ногами (как человек, который машет руками от отчаяния), заскакал, а к финишу красиво подходил Зараза.
Все, приехали.
Приз Америки выиграл Зараза. Второе и третье места - у Алисы и Глории.
С Женей была истерика. Он выл и рвал билеты.
Эдуард Иванович как в жопу провалился.
Мне стоило немалого труда успокоить Женю и увести его с ипподрома. Мы вернулись домой на общественном транспорте.
Еще в лифте мы услышали, как разрывается телефон в нашей комнате.
Звонил Борис Борисович. Он сказал, что будет у нас через четверть часа.
* * *
Так как Женя был в истерике, я произнес последнее слово подсудимых. Я сказал, что Алеша не мог проиграть. Проиграл наездник. Нельзя на соревнованиях такого класса вести бег с начала до конца на полном пределе сил, не давая жеребцу ни секунды передышки, к тому же такая манера бега для Алеши оказалась непривычной. Зараза не обыграл Алешу, а обманул. Он отсиделся, гад, за спинами. Алеша сражался, как боец, но наездник - трус и ничтожество. Наездника надо повесить за яйца.
- Вас тоже, - сказал Борис Борисович.
Потом мы сидели молча.
Борис Борисович встал, подошел к своему висящему пальто - мы подумали, что он сейчас уйдет, - но он достал из одного кармана пальто бутылку "Столичной", из другого - сверток с колбасой. Это было так неожиданно, по-домашнему, так по-московски, что даже Женя встрепенулся.
- Вздрогнем, ребята, по маленькой, - сказал Борис Борисович.
Я в темпе достал рюмки и нож. Мы "вздрогнули" по одной, тут же, на голом столе, порезали колбасу, повторили еще по рюмке.
- Так они и жили, - сказал Борис Борисович.
- Спали врозь, а дети были, - подхватил я известную шутку.
- Разговаривали по телефону, - мрачно заключил Женя.
Но контакт восстановился. Третью рюмку мы осушили, заговорщически подмигивая.
- Сколько мы просадили, не будем считать, - начал Борис Борисович. Однако я себя хвалю за то, что правильно сыграл и не поддался на уговоры нашего Профессионала. Не понятно? Из денег, присланных Москвой, я раздал лишь половину. Значит, у нас кое-что осталось. Теперь задача одна: отыграться. Если отыграемся с плюсом, нас ругать не будут. Но отыграться нам надо - кровь из носа! Какие будут предложения?
- Сымай штаны и ставь все на Алешу в призе Франции в следующее воскресенье! - живо прореагировал Женя.
- С Алешей мы наелись сегодня, - отрубил Борис Борисович. - Навалили полные штаны. С Алешей разговор кончен. Хотелось бы послушать Игоря Михайловича, специалиста по терсе. Если мы вдарим в терсе?
Я понял, что Борис Борисович не забыл тот мой выигрыш.
Что ж, считать так считать. Я развернул свою бухгалтерию.
- Итак, в призе Франции будут все те же восемнадцать лошадей. Предпочтительные шансы по-прежнему имеют шестеро: Алеша, Зараза, Глория, Свенсен, Арчибальд, Алиса. Можно связать всех шестерых, но это бессмысленно, так как выдача в терсе (в беспорядке) будет меньше поставленных денег. Надо выбрать четверых, играть терсе в порядке (каждый билет по 120 франков), и тогда есть надежда кое-что заработать, ибо самая малая выдача терсе в порядке потянет за двести франков. Я предлагаю играть Алешу, Заразу, Арчибальда и Глорию.
- Заразу я в гробу видал, - вмешался Женя. - Больше ему подарков не будет. Арчибальд выдохся в борьбе с Алешей. Если брать за основу четверых, то только Алешу, Глорию, Свенсена и Алису.
Борис Борисович чиркал ручкой в блокноте, потом решительно его захлопнул:
- Ерунда получается, ребята. Если играть по крупной - допустим, сотню билетов, - то это надо рисковать двенадцатью тысячами франков, чтобы заработать чистыми восемь тысяч. Причем из шести фавритов вы не можете выбирать четырех. А если какая-то темнота притопает на третье место?
- Двенадцать тысяч лучше поставить в одинаре на Алешу, - сказал Женя. Ипподром напуган его сбоем. За первое место дадут четыре к одному.
- А если снова припрется Зараза?
- Алеша проиграть не может, - настаивал Женя.
- А кто проиграл приз Америки? - возмутился Борис Борисович. - Александр Сергеевич Пушкин? Нет, ребята, мы на мертвой точке. Скажите лучше, возможна ли теоретически ситуация, когда все фавориты не придут?
- То есть как? - удивился Женя. - Как они могут не прийти?
- А так! Перед началом заезда - ураган, землетрясение, наводнение, парашютный десант китайских добровольцев. В общем - что-либо сверхъестественное.
- Понял, - сказал Женя. - Введите в Париж советские танки. Это подействует.
- Танки - это идея! - захихикал Борис Борисович. - Ребята, шутки в сторону. Вопрос ставится чисто теоретически: как поведут себя лошади во время, скажем, стихийного бедствия? во время, скажем, какой-нибудь экстремальной ситуации?
Женька взял программу бегов, задумался.
- Значит, так, - передайте по инстанциям: если высадится танковая гвардейская Кантемировская дивизия...
- Евгений Николаевич! - поморщился Борис Борисович. - Уже не смешно. И потом, стены имеют уши...
- В общежитии советского торгпредства микрофоны? - изумился Женя. Спасибо за предупреждение. Ладно, шучу. Так и передайте. Короче, во время стихийного бедствия, пишите: Алеша заскачет, у Алисы - нервы слабые, Свенсен жеребец капризный, собьется, Арчибальд испугается, Глория к таким забавам не привычна. Итальянец под пятым номером и нормальной борьбы не выдерживает. Эти французские кобылы воспитаны в тепличной обстановке... Кто же остается? Остается чертов Зараза, ему и китайские добровольцы не страшны. Остается Жан, потому что глухой - атомного взрыва не услышит, Вальжан - выиграл в прошлом году в дикую пургу, и Первое Мая - тупой жеребец, но мощный, от него трактора шарахаются.
- Зараза, Жан, Вальжан и Первое Мая, - подытожил я. - Чудная комбинация. Из них терсе в любой комбинации потянет за миллион франков.
- Но если в кафе заметят, что вы играете такой билет, то тут же вызовут "Скорую медицинскую помощь" и увезут в психиатрическую лечебницу.
Мы все трое долго смеялись. Борис Борисович повел нас ужинать в дешевый китайский ресторан.
* * *
Всю следующую неделю Эдуард Иванович не прорезался. А Борис Борисович позванивал и интересовался формой Алеши.